ГЛАВА ШЕСТАЯ
— О'Брайн, проснись, О'Брайн!
— Что? — Джей-Джей открыла глаза. Нос Люка был в нескольких дюймах от ее лица. Остатки сна еще туманили мозг.
— Тебе снился кошмар. Ты кричала «нет». — Он сел на край кровати.
Клочки и обрывки сна опять вспыхнули перед глазами, а сердце стучало так, будто хотело вырваться из грудной клетки.
— Я принимала у Берди роды, и все шло плохо, — начала она, еще не придя в себя от сна. — Ребенок не ребенок, а огромная лошадь с рогами. Рога превратились в ножи. Берди кричала, что ее ребенок умер. Я не знала, что делать. А ее муж без конца повторял, что я юрист, а не доктор и что я убила ребенка и убила ее. А на мне был только фартук, и Паркер все время ходил у меня за спиной. Я знала, что мне надо найти тебя, но я забыла, где конюшня, и искала, искала… — Джей-Джей закрыла рот кулаком и прикусила костяшки пальцев, чтобы остановить поток слов.
— Уже все в порядке, О'Брайн. — Люк взял ее руку.
Слова не принесли успокоения затуманенному кошмаром сознанию.
— Прежде чем уснуть, я лежала и думала обо всех катастрофических случаях, какие могли произойти. Ребенок мог пойти ногами вперед. Пуповина могла обмотаться вокруг шеи. Я могла уронить девочку. — Ужасные картины вспыхивали у нее в голове. Не подумав, она подвинулась к нему и мертвой хваткой вцепилась в руку. — У Берди могло начаться кровотечение, и она бы умерла от потери крови, или младенец не закричал бы. И разве новорожденные не остаются на всю жизнь слепыми, если им не прочистить глаза? А я не помню, прочистила ли ей глаза. Почему она так много плакала? Может быть, я повредила ей шею и она останется парализованной?
— О'Брайн…
— Знаю, надо прекратить придумывать ужасы. Но стоит мне закрыть глаза… Что ты делаешь? — Джей-Джей вдруг проснулась окончательно. Люк поднимал ее, а одеяла каскадом падали на пол.
— Пытаюсь улучшить твой сон. — Он пинком отшвырнул с пути одеяла, пронес Джей-Джей через холл и положил на середину своей разостланной постели.
Простыни там, где он лежал, еще сохраняли тепло.
— Я не могу здесь спать, — запротестовала Джей-Джей.
— Но ты и там тоже не можешь. — Люк обошел кровать. — По крайней мере здесь, когда ты начнешь кричать, будто тебя убивают, я не буду вскакивать в смертельном страхе и бежать к тебе. — Подоткнув ей под спину теплое ватное одеяло, он лег в постель и подтянул Джей-Джей поближе к себе. — Знаешь, я звонил в больницу, там сказали, что Берди и девочка чувствуют себя хорошо. Все волнения закончились. Спи.
От теплого тела Люка стало так уютно. Конечно, это слабость, в которой она никогда бы не призналась Люку.
— Тебе легко быть таким спокойным. Ты, наверно, принимал роды у сотен коров и лошадей. А я принимала только щенков у собаки. Не то чтобы я испугалась. Я ведь не побоялась даже на «русских горках» кататься, а Блейн сказал, что все девочки боятся. Тогда я ответила, что я не боюсь, и каталась, а потом два дня не могла пошевелить шеей, так она болела, но это не потому, что я боялась. И когда я сдавала экзамен в юридическую школу, меня чуть не стошнило, но не потому, что я боялась, просто, наверно, я что-то съела…
— Ты собираешься всю ночь говорить? — Люк обнял ее и прижал ее голову к своей груди.
Джей-Джей повернулась, чтобы было чем дышать и чтобы волосы на его груди не щекотали ей нос.
— Нет, я не буду, правда не буду. Просто я никогда раньше не делала ничего подобного…
— Есть только один способ заставить тебя замолчать. — Люк ладонью остановил поток слов и подтянул ее к изголовью кровати на уровень своего лица. — Или нет?
— Прости. — Она сбросила его руку. — Я буду тихо. Не скажу больше ни единого слова. Обещаю… ты спи. Я буду тихая, как мышка… ты не услышишь больше ни…
Прижавшись губами к ее рту, Люк проглотил остальные обещания.
Прикосновение его губ произвело такой же эффект, как зажженная спичка, брошенная в сухую траву. Джей-Джей прижалась к твердому, мускулистому телу, жадно поглощая поцелуи. Весь день ее обуревали самые разные эмоции, большинство из которых ей приходилось подавлять или сдерживать. Теперь же ей и в голову не пришло отказываться от Люка. Ей было все равно, кто из них сорвал с него пижаму, а с нее ночную рубашку. Она знала только, что больше не вынесет никаких преград между ними.
Люк и Джей-Джей любили друг друга с такой жадностью, которая не знает правил и не позволяет отступать. Утолив страсть, они лежали удовлетворенные и усталые.
Джей-Джей угнездилась в нем, без смущения наслаждаясь теплом его тела. Она пыталась привести в порядок мысли, подумать о том, что сделала. Она не выстояла против лобовой атаки Люка. Джей-Джей разбирал смех. Атаки его тела, так будет верней.
Даже когда она думала об этом, сосок наливался, прижатый ладонью Люка. Ее ноги переплелись с его ногами. Волосы на его ногах щекотали чувствительную кожу под коленками. Джей-Джей еще тесней прижалась к нему спиной. Он пах мылом и лосьоном после бритья. И их свадебной ночью. Убаюкивающий звук его глубокого дыхания успокоил Джей-Джей. Глаза закрывались. Невозможно держать под контролем мысли или тело, когда ты так устала. Надо спать. Завтра у нее будет ясная голова. Завтра начнется совсем скоро, и тогда она сможет дать здравую оценку происшедшему.
Рука Люка, спустившаяся с груди к животу и дальше, разбудила Джей-Джей. Отраженный от снега лунный свет заливал комнату, очерчивая силуэт широких плеч Люка. Он лежал на боку, подперев голову другой рукой.
— Ты отвечаешь мне даже во сне, — со спокойным удовлетворением констатировал он.
Когда-то она верила, что у него есть ключ к той стороне ее натуры, о которой она мало знает. И от умелых ласк она сразу зажглась, дыхание стало быстрым и прерывистым. Лунный свет падал ему на затылок, и она не могла разглядеть выражение его лица или угадать мысли. Послания приходили через подушечки пальцев, которые нежили ее кожу. У нее не хватило сил дольше выдерживать эту сладкую муку. Джей-Джей потянула его, укладывая на себя, и Люк пронзил ее с победным смехом. В наказание она прижала зубами его язык. И затем огонь поглотил их обоих.
Рассвет окрасил комнату в серый цвет. Джей-Джей проснулась. Она лежала одна на середине огромной кровати Люка. Холодный воздух в комнате заставил ее спрятаться под теплое одеяло. Она первый раз была в комнате Люка и этим оправдывала собственное любопытство. Как и в кабинете, книги и журналы стопками лежали на всех плоских поверхностях. Из полуоткрытого стенного шкафа выглядывали ботинки. Пара джинсов висела на спинке поцарапанного стула, а влажное полотенце болталось на одном из столбиков в изножье кровати. Картинки из старых календарей в деревянных рамках украшали стены. И Джей-Джей поняла, что комнату, за исключением кровати, обставляла и украшала бабушка Люка, лет пятьдесят назад.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
