Ей нужен был толчок, чужая магия, запустившая бы сложный механизм её собственной игры. Уже через час после ухода Лэрзена с кладбища Элоиз выбралась из гроба, разминая ставшие чужими суставы.
Нечаянно пробудившему её некроманту она уготовила незавидную участь — ответчика за то, что возвращало её к жизни. Сама Элоиз должна быть чиста, чтобы осуществить честолюбивые планы. Лендлорд не женится на тёмной колдунье, а без этого она никогда не доберётся до власти.
К сожалению, Элоиз Айбвигиль не вольна была распоряжаться своей жизнью, вынужденная играть роль примерной дочери. Но для нынешней Элоиз не существовало преград и обязательств.
У неё были деньги (тайником обзавёлся не только её дед) и задумка замечательного спектакля для лендлорда. Он клюнет, она хорошая актриса, иначе бы не была в своё время с почестями похоронена на семейном кладбище. Рядом с отцом, как и просила в завещании, вызвав шёпот неодобрения среди родных супруга. Впрочем, он не был столь же знатен, как Айбвигили, поэтому скандал удалось замять. Да и сам вдовец предпочёл упокоиться рядом со своей второй женой.
Элоиз удалось выследить посмевшего встать у неё на пути некроманта. Увы, его не схватили, не казнили за невинно пролитую кровь, поэтому приходилось действовать самой.
Дети, беспечно шедшие по дороге, чьи они?
Элоиз чувствовала тёмную суть, да и магический огонёк лучше любых знаков свидетельствовал о том, что они не простые мальчишки.
«Здесь всего один маг, тёмный маг, — мысленно усмехнулась она, прибавив шагу, — и, значит, дети его. Сама судьба послала их мне прямо в руки. Если я сейчас совершу обряд над двумя маленькими колдунами, то обрету бессмертие и неувядающее полноценное человеческое тело. Благодарю за столь щедрый подарок, собрат! Пусть Тьхери поможет тебе быстро умереть в руках палача».
Неслышно достав ритуальный кинжал и нагнетая силу, которая должна была слиться в сладкую песню колдовства, Элоиз с быстротой вампира, дарованной двойственностью сути, переместилась на четверть мили вперёд, чтобы преградить дорогу беспечным детям.
Элькасир вздрогнул, инстинктивно оттолкнув брата за спину, когда перед ним возникла человеческая фигура. Рука сама собой потянулась к подаренному отцом медальону, пропитанному охранной магией. Хоть перед ним на первый взгляд была лишь женщина, напоминавшая русалку — у неё оказались такие же необыкновенные, светящиеся лунным светом волосы, но амулет нагрелся, сигнализируя об опасности.
Вся взрослость мальчика мигом улетучилась, липкий страх начал подниматься из глубин души, но тёмная суть давила его, не позволяя парализовать сознание.
Элькасир направил огонёк к лицу незнакомки, одновременно начиная плести охранное заклинание, используя магию медальона. Его должно было хватить и на него, и на брата, если, разумеется, перед ними нечисть. Элькасиру и в голову не приходило, что так близко от дома мог оказаться кто-то ещё. Увы, видеть и чувствовать суть он пока не умел.
— Доброй ночи, мальчики. Гуляете?
Элоиз дыханием отогнала от лица магический огонёк: не хотелось, чтобы дети заметили нездоровый цвет и дефекты кожи, так выигрышно скрытые пудрой и правильным освещением.
Но Элькасир заметил: как всякий тёмный, он отличался наблюдательностью. Нахохлившись, словно зверёныш, он попятился, подталкивая Самарэна. Доступная сила сконцентрировалась в кончиках пальцев, чтобы обрести пользу единственного доступного атакующего заклинания — «оков боли». К сожалению, его действие было кратковременным, и получалось оно далеко не всегда: отец научил всего пару месяцев назад.
— Как, вы уже уходите?
Элоиз приторно улыбалась.
— К сожалению, мы торопимся. Доброй ночи!
Полуживая магичка мысленно похвалила мальчика: боится, но голос не дрожит. И держит себя в руках, с достоинством. Понял ведь, что она не безобидная прохожая.
Не став тянуть, Элоиз потянулась к Элькасиру, намереваясь парализовать касанием, но мальчик увернулся и с поразительной ловкостью вонзил в её руку нож, провернув его вокруг своей оси.
— Ах ты, маленький гадёныш! — зашипела Элоиз.
Из сквозной раны стекло немного крови — вовсе не столько, сколько полагалось. И она очень быстро свернулась, запеклась, красноречиво свидетельствуя против владелицы.
— Рэн, это умертвие! — скривился Элькасир, не теряя времени, награждая взбешённую Элоиз «оковами боли».
Магичка завизжала, сжимая бескровные губы, осела на землю, вытравливая из себя боль. На это ей потребовалась всего пара минут. Когда она выпрямилась, детей рядом уже не было — они бежали к дому. Со всех ног, так быстро, как могли.
Элоиз легко выставила перед ними силок и, усмехаясь, неторопливо зашагала к отчаянно бившимся в паутине колдовства мальчишкам. Она решила, что обойдётся без колдовского дурмана, просто туго спеленает их невидимыми нитями и по очереди выпустит кровь, которая теплом жизни и силы вольётся в неё.
— Ты первый, дружок. Как старший. Передай папочке спасибо на том свете: для своего возраста ты очень развит. Любишь тёмные обряды, малыш? Сейчас поучаствуешь.
Элоиз схватила Элькасира за шиворот и с, казалось, несовместимой с внешностью хрупкой девушки силой повалила на землю.
Магия надёжно зафиксировала конечности и лишала ребёнка голоса.
Опустившись перед ним на корточки и игнорируя крики Самарэна, который не только звал на помощь, но и осыпал ведьму угрозами и проклятиями, увы, неправильно оформленными, начала его раздевать.
Прикосновения к тёплой коже согревали, даря практически чувственное наслаждение. Элоиз даже с улыбкой подумала, что редкий мужчина возбуждал её так же, как биение этого сердечка.
Увлекшись, она не заметила, как коснулась амулета.
Кинжал выпал из скрючившихся пальцев, к счастью, не поранив ребёнка.
— Сильный, сволочь! — Элоиз долго не могла придти в себя, на время даже потеряв контроль над собственным телом. — Но я знаю, как обезвредить эту штучку. Дура, конечно, что руками полезла.
Более-менее оправившись и восстановив магические связи внутри себя (амулет их перемкнул, разрушил течение силы, уничтожил заготовленные плетения), она поднялась и подошла к Самарэну.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
