Читаем без скачивания Узник Гуантанамо - Максим Шахов

– Ты сказал золотые слова! Русский сегодня мне не враг, потому что он враг империалистам, шайтан их забери! – вдруг белозубо улыбнулся Ахмед, и вся суровость с него мигом слетела. – Как тебя зовут? Ар-р-тьом?.. Отдыхай, русский! Завтра империалисты, шайтан их забери, погонят всех на работу.

– У вас что – все работают? – удивился Артем.

– Они умеют заставить! – махнул рукой Ахмед.

На рассвете противно заревела сирена, и под ее прерывистое мяуканье заключенные начали подниматься. Ахмед уже был на ногах: он раздавал легкие тычки землякам – нужно пошевеливаться! Натягивались красные комбезы, накручивались чалмы… В дверях, наблюдая за подъемом, стоял морпех в надвинутой на нос форменной бейсболке.

На плацу построились в две шеренги и под выкрики вооруженных дубинками вертухаев колонной двинулись мимо барака. Насколько Артем понял из брошенной мимоходом реплики Ахмеда, сегодня заключенные должны были копать. И точно, всем, кроме Ахмеда, выдали пластиковые лопаты…

Кто-то замешкался, и тут же раздался глухой удар дубинки – вертухай был внимателен. Тарасов, впервые столкнувшийся здесь с рукоприкладством, на всякий случай запомнил лицо вертухая. Впрочем, ни на кого больше дубинка впечатления не произвела – похоже, это было в порядке вещей.

Рявкнула сирена и заткнулась. Вертухаи начали орать. Ахмед махнул рукой: «Приготовиться к обыску!» Зэки, отставив лопаты, поспешно присели на корточки. Вертухаи прошли мимо: обыскивали через пень-колоду, похлопывая талибов по бокам. Команды «встать» не последовало, и добрых полчаса заключенные сидели на корточках под мерное вяканье сирены…

«Глумятся, суки империалистические, – подумал Артем, которому здорово натерла подмышки тесноватая тюремная роба. – Заживаться тут не будем…»

Под звуки сирены и крики талибов выгнали на раскаленную солнцем песчаную косу. Нужно было отбрасывать песок от бетонной стенки, уходящей в море. Вооруженные автоматами конвойные заняли позицию на пригорке. После получаса адской работы Тарасов подозвал Ахмеда и сказал:

– Я знаю, как не работать… Смотри!

Он сунул лопату как можно глубже в мокрый песок и резко нажал на рукоятку. «Крак» издал немгромкий звук – хлипкий инвентарь.

– Передай своим!..

Скоро над рабочей площадкой стоял гомон, который умеют создавать только мусульмане: все лопаты были переломаны. Конвойные, увидев суету, повели себя иначе, чем в России, – они связались с базой по рации, и скоро на песочек выкатился открытый джип. Из машины выпрыгнул тип с лейтенантскими нашивками и принялся деловито тыкать в песок каким-то прибором. Эксперт развел руками: песок не соответствовал местным кондициям.

Гогочущих талибов погнали обратно в барак.

– Правильно! Нужно бороться с проклятыми империалистами! – по-дружески шепнул Артему Ахмед.

Когда зэки угомонились, старший из талибов отозвал Тарасова в сторону:

– Есть важный разговор, русский!..

Часть вторая

Глава первая

По закону «малых войн»

И вдруг рябью пулемет татакнул,И под гору, всего в какой– нибудь версте,Прямо на обоз в рассыпную атакуЧьей-то конницей палит степь.

Странной показалась майору Тарасову облитая ранним гололедом Москва. Был «день жестянщика» – первый в этом году, – когда, как по мановению недоброй волшебной палочки, неосторожные автомобили натыкаются друг на друга за пеленой наискось летящего мельчайшего злого дождя.

Скользкие трассы дарят сюрпризы: на обочинах толпятся подбитые будто из гранатомета легковушки с продавлеными крыльями и мятыми мордами. А вон и родной мент с красным примороженным носом, поспешно переименованный в полицейского. Он спокойно, с чувством собственного достоинства пасется у бровки тротуара…

Сколько Артем не был в Москве? Три месяца? И подсчитывать как-то совсем не хочется… Поскользнувшись на ровном месте, Артем успел сгруппироваться, и приземлился относительно мягко – на бок, с поджатыми к корпусу локтями.

Ну совсем отвык от зимы, мать твою!.. Отряхиваясь и кряхтя, Тарасов поднялся. Из движущейся по тротуару сплошной стены пешеходов отделилась девочка в вязаной шапочке и мохнатом, под самые уши, шарфе и подбежала к Артему.

– Вы ударились?! Вам больно?! – спросила она с неподдельным, хотя и хитроватым участием.

Тарасов молча поднялся и подмигнул девушке:

– Мне нужна срочная неврачебная помощь!

– Дурак! – мигом отреагировала девушка, но уходить не торопилась. – Скажите, пожалуйста, я вас могла видеть по телевизору? Этак давненько?

– Могли. Я артист, – пошутил Артем.

– Разве артистам президент боевые награды раздает?! – улыбнулась девушка. – Расскажите о себе!

– Смотрю, вы в курсе, и память на лица профессиональная… Студентка? Журфак? – поинтересовался Тарасов.

– Точно!..

– Здорово… Проводим раненого дедушку, девушка?

– А то!.. Вы на теплых морях были? Вон загар какой…

– Не люблю загорать… особенно в последнее время…

Артема покачивало, когда мимо по трассе проносились авто. Во рту пересохло, и темные круги то и дело всплывали перед глазами. А девушка, которую, как оказалось, звали Дашей, трещала без умолку: впрочем, можно было не прислушиваться.

Тарасов прислушивался к столичному шуму. Звуки сегодня были другие – зимние и как будто новые… Проплыли мимо громадные постеры с личиком очередной звезды, посетившей Белокаменную. Проталкивался сквозь всеобщий гул звук автомобильной сирены. Галдели замерзшие южные туристы на автобусной остановке. Горделивой павлиньей поступью прошел полицейский патруль. Один из южан с неподдельным интересом из-под смешной вязаной шапочки взглянул на смуглого Артема. Тарасов невольно отшатнулся. «Как же вы все похожи, братья мусульмане», – подумал он…

Ахмеда застрелил чернокожий морпех и получил в ответ пулю от Сафара. Артем лихорадочно резал колючку, боясь, что сейчас по склону, где он скорчился, ударит луч прожектора. Прочертила темноту трассирующая очередь из крупнокалиберного пулемета с вышки. Сафар кричал что-то, указывая рукой на распростертого Ахмеда, а Тарасов тащил талиба вниз, к морю. Было достаточно одного взгляда, чтобы понять: разрывная пуля, взорвавшаяся алым фонтанчиком на волосатой груди предводителя местных мусульман, вышибла из Ахмеда его бессмертную душу.

– Аллах его забрал! Аллах, понимаешь?! – перекрывая рев сирен, орал Артем на ухо обезумевшему Сафару. – Ему уже хорошо, понял, нет?!

Бормочущий – то ли молящийся, то ли бранящийся – талиб потерял свое значение как боевая единица, да и обойма в его штурмовой винтовке вышла вся. Они сорвали с себя ненавистные красные робы еще в зоне, и теперь, в одних широких казенных трусах, вооруженные винтовками «М-16», выглядели очень живописно.

Три трупа остались у них за спиной: задремавший часовой на вышке, дневальный из талибов, почему-то бросившийся наперерез с гортанным криком, и чернокожий морпех, который успел по дурости выскочить на линию огня…

Прожекторы осветили берег. У Артема по коже побежали предательские мурашки. Загудели в стороне, где остались бараки, моторы.

Сафар передернул затвор и с руганью отшвырнул свою пустую винтовку, потянулся, указывая на винтовку в руках Тарасова.

– Отвали! – оттолкнул цепкие руки Артем.

Сафар в отчаянии вскинул руки к небу и снова залопотал на пушту.

– Плыть надо, идиот, а не орать! – окрысился Тарасов.

– Гоу, гоу, кароши кяфир! – завопил талиб, безумно вращая глазами. – Аллаху акбар!

«Велик аллах!» С какой-то суеверной дрожью Артем отдал талибу винтовку и, вытянув руки, бросился в шуршащий песком прибой.

Последнее, что услышал, уходя с головой под воду, Тарасов, был ровный гул вертолетных винтов и редкие ухающие выстрелы – Сафар вел бой в одиночку…

Вынырнув метрах в ста от берега, Артем обернулся: талиба больше видно не было, его винтовка молчала. Лучи прожекторов скрестились на месте, где они только что спорили, и юркие фигурки морпехов заполняли берег. Пролетел над береговой линией вертолет, гоня впереди себя мерцающий столб света. Он шел в другую сторону…

Плывя наугад, Артем старался отбросить воспоминания последних суток – силы понадобятся на спасение собственной жизни…

– Вот это да!..

Даша погасила сигарету и, завернувшись в простыню, подошла к окну.

– Интересная история случилась с твоим другом, – проговорила она. – Не боишься мне все это рассказывать, а?

– Это же не про меня…

Все случилось так неожиданно быстро. Ему казалось, что Дашу он знал давно, только до постели дело как-то не доходило, чтобы спустя годы, вот так – прямо с зимней московской улицы, – нырнуть в пахнущие тонкими восточными ароматами простыни, ощутить на губах клубничный вкус помады, задрожать от радости, нащупав острый тугой сосок на маленькой груди…