– Линочка, – пробормотала я, забыв о боли в исполосованных мелкими осколками стекла ладонях, – ты пришла…
– Выходи за ворота. – Она помогла мне встать и покосилась на дом. – И иди направо, потом прямо. В темпе. До вулкана и в него. Внутри единственный проход, его невозможно пропустить. Зайдешь и жди. Поняла?
– А ты?..
Лина подтолкнула меня к калитке, и я пошла – быстро и не оборачиваясь. За калиткой было светло, на дороге сияли блестки. Мерцали стайки светляков, руины казались гигантскими фонарями. Я сбросила туфли и побежала. Направо, как было велено. Через пару метров успешно навернулась, порвав юбку шелестючего платья. Ну и черт с ним! Вернусь домой – выброшу его. И все розовое заодно. Даже свою любимую пижаму. И чехол для телефона. Этот цвет для меня – зло! Не зря нож у Лины тоже был розовым.
Дальше я скользила осторожнее, стараясь не обращать внимания на ушибленную пятую точку и ноющее плечо. Казалось, Вера до сих пор впивается в него своими железными пальцами. Хоть бы Лина была в порядке! Численный перевес на стороне врагов, как бы оставшиеся девушки ее по дну бассейна не раскатали… Сзади творился полный бедлам: треск, грохот, крики. И все это ради моего спасения?.. Круто Лина появилась, настоящий терминатор. «Убери руки от моей подруги», ух. На этот раз я сделаю все, как она сказала. Не буду тормозить, уходить с места встречи и доверять подозрительным типам. Кстати, где он?.. За мной не гонится… вроде бы. Я прибавила шаг и оказалась у развилки. Две дорожки уходили в разных направлениях. Ни карты, ни указателя. Лина сказала идти прямо, однако между дорожками возвышалось здание, точнее, его обломки. Сплошные завалы! Не по ним же ползти!
– Направо или налево? – спросила я пустоту.
– Смотря куда тебе нужно, – ответила пустота голосом Камиллы.
Я в ужасе подпрыгнула и повернулась. К голосу прилагалась и сама Белоснежка, подбрасывающая на ладони надкусанное красное яблоко. Вот это я попала… Тянуло припустить бегом куда глаза глядят. Но это было бы глупо. Она в родных развалинах лучше ориентируется, да и бегает наверняка шустрее. Я выпрямилась, перевела дыхание и ответила вполне честно:
– Не знаю, куда мне нужно.
Камилла улыбнулась – едва заметно, уголками губ. Можно не сомневаться, она тоже сильная, как Вера. И сейчас Лина мне не поможет.
– Тут мало интересного, – спокойно отозвалась Камилла, вместо того чтобы схватить меня за шкирку. – Развалины одинаковые, салют тот же, светляки бестолковые. Скука смертная, в общем. Но побродить и подумать здесь неплохо.
Она не подозревает, что творится у нее дома?.. Вышла «побродить и подумать» до того, как нагрянула Лина?! Неужели мне повезло? Теперь бы все не испортить… У меня язык без костей и чуть ли не надпись на лбу мигает: «Вруша». Придется ее чем-то прикрыть, на кону стоит слишком многое. Практически моя жизнь!
– На улице поздно уже, – буднично отметила Камилла, – вернемся в дом.
Нет-нет! Только не туда! Я невольно попятилась.
– Не хочешь? – Она определенно насторожилась. – Ты какая-то бледная. Что случилось?
– Надоело в четырех стенах сидеть, – выпалила я. – Еще погуляю. Или нельзя?
– Отчего же нельзя? Можно. А знаешь что… – Она захрустела яблоком и, прикончив его в два укуса, зашвырнула хвостик в развалины. – Пожалуй, я прогуляюсь с тобой.
– О… – В горле пересохло, отчетливо запахло провалом. – Очень мило с твоей стороны…
– А почему ты без туфель?
– Скользко здесь! – едва не плача от разочарования, сказала я и предъявила дыру на юбке: – Вон, уже упала, платье порвала.
– Не страшно, зашьем. Позже. А сейчас устроим тебе экскурсию. Что показать?
Попытка не пытка. При всем богатстве выбора…
– Покажи мне вулкан.
– Легко, – ничуть не удивилась Камилла. – За мной!
Лина ничего не напутала: идти надо было прямо. Перед развалинами вниз уходила лестница. Проход вел в тоннель – длинный, узкий, поросший мхом. Я последовала за Камиллой, чувствуя себя предательницей. Не знаю почему, но предательницей. Впрочем, почему не знаю: она ко мне хорошо отнеслась, лучше, чем все остальные, лапшу на уши не вешала, на вопросы отвечала честно. Теперь окрестности показывает, развлекает, а я побег планирую. С каждым метром, пройденным в обоюдном молчании, совесть грызла все свирепее. Когда мы вышли из тоннеля, я вовсю убеждала себя, что поступаю правильно и не обязана жертвовать собой ради других. Выходило скверно: хотелось обнять Камиллу и признаться во всем. Сдержаться удалось из-за Лины. Подвести ее снова было бы тоже предательством.
Вблизи вулкан оказался громадиной размером с десятиэтажный дом. Он сиял в темноте ярче руин, эдакая гора, смахивающая на сплошную неоновую вывеску. Фиолетовую, само собой. Светлячки предпочитали держаться отсюда подальше. Видимо, боялись вылетающих из жерла цветных сгустков, которые и раскрывались салютом в небе. Вот откуда он берется…
– Главная наша достопримечательность, – объявила Камилла смешным тоном строгого гида. – Страшно популярная, поэтому на входе не толпимся, соблюдаем очередь!
Я прыснула. Вокруг были лишь непреступные скалы. Где вход-то?.. Она картинно щелкнула пальцами и приблизилась к стенке вулкана вплотную. Коснулась ладонью каменной поверхности, слегка надавила. Ее рука мгновенно исчезла в неоновом свечении. Мамочки! Камилла прижала руку к себе, та сразу снова стала видимой.
– Можно пройти сквозь него? – ахнула я.
Она совершенно по-детски показала мне язык и шагнула вперед, растворившись в вулкане. Я бросилась следом, но притормозила у самой стены. Было страшно. Вдруг полезу туда и провалюсь?.. Я набралась храбрости и дотронулась до стены. Ощущение было такое, будто пальцы увязли в мокрой вате. Чтобы засунуть руку глубже, пришлось зажмуриться. В недрах стены была та же вата, только холодная. Но выбора нет, Лина велела ждать именно там. Я прислонилась к вулкану и, почувствовав странную вибрацию, зажмурилась и навалилась на него всем телом. Под ногами чавкнуло, стена потеплела. Раз, и меня протолкнуло сквозь камень, словно сквозь влажную перину с миллионом пружинок. Я осторожно открыла глаза. Помещение было странным и напоминало глубокую кастрюлю, накрытую крышкой. Все вокруг неоново сияло, пол усеивала макаронообразная трава, в которой мелькали ошметки морковки и кудрявой петрушки. В остатки супа попала – иначе и не назовешь! По полу скудной лужей растекалась вязкая жидкость а-ля бульон. А я в нем босиком стою! В жиже шевелились кругляшки жира, похожие на сетчатые глаза. Они то ли моргали, то ли подмигивали – судить не берусь. Кажется, волосы на моей голове встали дыбом. И тоже зашевелились.
– Это бывшие жители вулкана, – весело поделилась Камилла. – Вернее то, что от них осталось. Они не опасны. А салют берется вон оттуда.
Она кивнула на проход сбоку. Вот он – тот самый Линин проход, который невозможно пропустить. Целая арка, увешенная гирляндой морковок. Сочных таких, оранжевых, очень хрустящих с виду. Просто ожившая мечта любого кролика. Уверена, туда мне и нужно. Ноги сами понесли вперед.
– Стой! – донеслось вслед, да поздно.
В лицо ударил слепящий свет, выбивая слезы из прищуренных глаз. С трудом разглядела тесную комнатку без потолка с далеким небом над головой. Передо мной оказалась Камилла. Быстро меня обогнала. Черт, как ярко! Я сморгнула слезы. Меня со всех сторон обступали сгустки света всевозможных цветов и оттенков. Они кружились, играли, переливались. И по очереди взмывали ввысь – прямо в небо. На их месте тут же вспыхивали новые сгустки, будто сотканные из воздуха. Я протянула руку, дотронулась до облачка света. Оно потускнело, отпрянуло и забилось в угол. Э-э-эм?
– Дикие совсем, – рассмеялась Камилла. – Шучу, не обижайся. Просто они боятся.
– Вот уж не думала, что такая страшная…
– В тебе есть жизнь.
– В смысле?
Камилла подошла ко мне, взяла за плечи и развернула к стене. Эдакому мутному зеркалу с зернистым налетом. Отражались мы в нем странно. Я – едва тлеющим огоньком, а Камилла – куском глянцевого пластика.
