— Всего-то? — фыркнула себе под нос, — Я-то думала, что-то серьезное будет.
Язык мой — враг мой. Как всегда, хотела прошептать тихо и для самой себя, а получилось громко, выразительно и для всех. Жених снова на меня уставился. В этот раз хищно, словно коршун перед броском, а я в ответ помахала ему рукой и улыбнулась. А что еще мне оставалось делать?
— Приятно видеть такой боевой настрой, — распорядитель одобряюще кивнул, — но не спешите расслабляться. Вас ждут не плюшевые котята, а самые настоящие звери, которых в Ралесс привезли со всех уголков Туарии.
— Они дикие? — хрипло спросила Натаэлла. Ее красивое лицо пошло пятнами, но она старалась держаться с достоинством.
— Не то, чтобы очень…— протянул Ленд. — скажем так, они привыкли к человеку, но ручными зверюшками не стали.
— А если они кого-нибудь покалечат? Или убьют?
— Не переживайте. Они не настолько кровожадны. Но на всякий случай мы позвали лучших лекарей города. Они мигом приведут вас в порядок, чтобы ни случилось, — распорядитель обернулся к трибунам, — дороге гости. Надеюсь, вы поддержите наших претенденток. Они очень переживают и волнуются.
Раздались бурные аплодисменты.
Барсон щелкнул пальцами и рядом с ним появился столик на одной ножке, а на нем черный шар с отверстием наверху
— Прошу, — сделал приглашающий жест, — пусть каждая из девушек подойдет и вытянет свой номер.
Никто не решался сделать первый шаг. Даже Натаэлла, которая всегда стремилась быть спереди, теперь стояла на месте, как вкопанная.
С такими темпами это все до вечера затянется!
Я подошла к шару первой и смело засунула руку внутрь. Пальцы нащупали целый ворох маленьких конвертиков. Схватив первый попавшийся из них, я вынула руку.
— Какой номер?
Сорвала печать и достала маленький листок с цифрой, красиво выведенной зелеными чернилами.
— Четыре, — объявила громко, четко, чтобы всем было слышно, и на всякий случай подняла над головой лист, чтобы все могли рассмотреть.
— Следующая! — скомандовал Барсон.
Через две минуты мы все стояли, сжимая в пальцах свои номерки и высматривали неведомых зверей. Где их прячут? В конюшнях что ли? Я даже на цыпочки привстала, пытаясь найти взглядом свое чудовище.
— Готовы? Начинаем! — распорядитель хлопнул в ладоши.
В тот же миг на нас обрушилась какофония звуков: рев, писк, рычание, ржание, клекот, скрежет. А еще через мгновение весь двор преобразился до неузнаваемости, открывая жуткую правду.
Они все это время были здесь! Рядом! Укрытые призрачным мороком!
А теперь морок спал, и перед нами появились небольшие загоны, в каждом из которых бесновались самые странные животные, которых я когда-либо видела. Над ними парили гигантские номера, затейливо переливаясь и мерцая в солнечных лучах. Я запрокинула голову кверху, отыскала взглядом цифру четыре и направилась на встречу судьбе.
***
Четверка оказалась самой крайней справа. Чтобы до нее добраться мне пришлось пройти мимо сгорбленного песочно-серого зверя, похожего на волка, мимо рыжей птицы на четырех ногах, на передней паре которых были копыта, мимо странного розового пушистого шара, у которого не видно, где голова, а где зад. В другое время я бы непременно торчала возле каждого загона и до посинения рассматривала диковинных зверюшек, но только не сегодня.
Я шла вперед, чувствуя, как дрожь в руках нарастает, а уверенность в собственных силах тает. Слева и справа от меня кто-то рычал, пыхтел, выл, пищал, рыл землю лапой, поднимая облака пыли, грыз заговоренные доски загона.
Не на это я рассчитывала, когда думала, что нас ждет грязная работенка. Нольду удалось меня удивить. Да что там удивить! Сразить! Наповал! Вот затейник белобрысый! Хулиган!
Теперь я точно убедилась, что невесты ему не нужны, и он хочет от нас избавиться. И судя по тому, что творилось вокруг, ему это удастся — половина девиц готова упасть в обморок, другая половина тщетно пытается удержать хоть какое-то достоинство во взгляде и не вопить.
— Не бойтесь, они не кусаются, — перекрывая всеобщий шум, раздался бодрый голос распорядителя, усиленный магией.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Угу. Не кусаются. Охотно верю.
Улучив момент, когда меня скрывала грифельно—серая туша зверя, похожего на гигантского муравьеда, я оглянулась в сторону трибун. Зрители волновались, наместник с женой сидели так, будто кол проглотили, но старательно держали улыбки и делали вид, что всех хорошо. Джер прикрыл лицо рукой и глядел на нас сквозь пальцы. Зато жених в этот раз был бодр и весел, и проявлял самое что ни на есть живое внимание к происходящему. И улыбался. Я бы наверняка сказала, что у него очень красивая улыбка, если бы не испытывала столь жгучего желание настучать по белобрысой макушке.
Наконец я оказалась перед загоном с номером четыре. Там, задрав тонкий как хлыст, длинный хвост, на шести лапах, бегало кругами что-то черно-белое с маленькими кожистыми крыльями. Размером оно было с крупного быка. На короткой шее сидела приплюснутая широкая рогатая голова с пастью от уха до уха. Когда неведомый зверь остановился и попытался ухватить надоедливую муху, кружащуюся над ним, я увидела ровные ряды мелких белоснежных зубов. Руку он, конечно, вряд ли такими зубками отхватит, но вот пожует знатно.
М-да.
Не торопясь заходить к зверю, я стояла, облокотившись на забор и рассматривала его, пытаясь придумать, как к нему подобраться.
— Кто же ты такой? — спросила шепотом, взглядом скользя по полосатому боку.
Словно в ответ на мой вопрос в воздухе замерцали буквы, закружились и сложились в слово «зебраш». Надо же, жених решил великодушно сообщить с чем мы имеем дело? Заботливый какой.
Я проговорила название вслух и задумалась.
Мне оно не говорило ровным счетом ничего. Я про таких зверей в книгах не читала, историй не слышала, даже во снах не видела.
А приручать как-то надо.
Слева раздался дикий визг, от которого все внутри похолодело и сжалось в комок. Торопливо оборачиваясь, я ожидала увидеть, как минимум оторванные руки-ноги, но, к великому облегчению, оказалось, что муравьед просто слизал шляпку с головы одной из девушек. Никто из соперниц еще не вошел в свой загон. Все топтались в нерешительности, испуганно рассматривая животных. Кто-то плакал и просил отпустить домой. В суматохе было сложно разобрать чей плач раздается, но именно он подействовал на меня ободряюще.
Что я маленькая что ли? Или хрупкая феечка? К счастью, нет. Коня подковать могу? Могу. Быка стреножить могу? Могу. Верхом без седла ездить умею? Умею. Животных боюсь? Нет.
Все вперед. Ловить зебраша.
Выдохнула, кулаки сжала и, потянув на себя дверь, зашла внутрь. С этого момента все звуки, вся суматоха осталась там, позади, за спиной, за забором. Тусклая какофония, не имеющая никакого значения. Все внимание было сосредоточено на звере, остальное неважно.
Зебраш продолжал носиться кругами, не обращая на меня внимания. Земля гудела от топота шести толстых короткопалых конечностей, хвост лентой развевался по ветру, а из пасти вывалился алый раздвоенный язык.
И как к нему подойти?
Сделала аккуратный шаг, потом еще один и остановилась.
Зверюга пронеслась в полуметре от меня. Я бы могла прикоснуться к черно-белому боку, если бы протянула руку, но не посмела.
Еще два круга он пробежал, не останавливаясь и даже не глядя в мою сторону.
Может слепой?
Еще один шаг, и я встала поперек его пути. Как выяснилось — зря. Зебраш не собирался ни сворачивать, ни притормаживать. Просто бежал, с таким же отсутствующим выражением приплюснутой морды, что и раньше. И если бы я не отскочила в сторону, он бы меня затоптал. Я вовремя успела отскочить в сторону.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Итак, задач номер один — остановить его.
На хлопки чудовище не реагировало, на крики тоже. Махание руками впечатления на него не произвело, как и то, что я попыталась бежать рядом с ним. Бесполезно. Меня словно не существовало. Зато я умудрилась короткую, жесткую шерсть.
