Читаем без скачивания Золотые пауки - Рекс Стаут

Мы встретились с Орри в восемь часов на углу Семьдесят четвертой улицы и Колумбус-серкл и под унылым, мелким дождем направились к дому на западной стороне Центрального парка.

Дверь квартиры открыл подросток, возрастом и фигурой напомнивший Пита Дроссоса, но очень аккуратный и чистенький. Увидев его, я немедленно отбросил стратегию, разработанную нами заблаговременно, и решил применить другую. «Спасибо, что проводили меня, — сказал я Орри. — Встретимся позднее». К чести Орри, ему потребовалось всего около секунды, чтобы понять, в чем дело. «Не стоит благодарности», — ответил он и направился обратно к лифту. Мальчик поздоровался со мной, я сделал то же самое, назвался и сказал, что хотел бы видеть мистера Джулиуса Гирстера.

— Я сейчас позову его, сэр. Пожалуйста, подождите, — ответил он и ушел.

Почти сразу же появился мужчина и, прежде чем заговорить, подошел почти вплотную ко мне. Он был несколько ниже меня, постарше, с маленьким аккуратным лицом, гладко зачесанными назад черными волосами, такой же чистенький и приглаженный, как его сын… во всяком случае, я надеялся, что меня встретил его сын.

— Вы хотели видеть меня? — вежливо и холодно осведомился он.

— Да. Моя фамилия Гудвин, и я работаю помощником детектива Ниро Вулфа. Мне хотелось бы задать вам несколько вопросов по делу об убийстве мальчика… двенадцатилетнего мальчика по имени Пит Дроссос.

Выражение его лица не изменилось, оно, как мне представляло позднее убедиться, вообще никогда не менялось.

— Но я ничего не знаю об убийстве какого-либо мальчика, — заявил он.

— Нет, знаете, — возразил я, — хоть еще не отдаете себе отчет в этом. Мистер Вулф полагает, что сведения, которыми вы располагаете, могут сыграть важную роль в поимке убийцы. Могу я зайти минут на пять и объяснить вам все?

— Вы полицейский?

— Нет, сэр. Я частный детектив. Это было зверское убийство, мальчика умышленно сбили машиной.

— Проходите. — Он посторонился, пропуская меня вперед.

Гирстер провел меня в маленькую комнату, уставленную книжными шкафами и с картинами на стенах. В углу стоял небольшой письменный стол, у окна — шахматный столик и два кресла. Он жестом показал мне на одно из них, а сам сел в другое.

Я рассказал ему о Пите не очень подробно, но достаточно для того, чтобы у моего собеседника составилось подробное впечатление о беседе Пита с Вулфом и мною, о втором посещении Пита на следующий день, всего за несколько часов до появления Стеббинса с известием о его смерти, и о приходе к нам миссис Дроссос с четырьмя долларами и тридцатью центами. Я ничего не драматизировал, а просто рассказал все, как было, а затем перешел к цели моего визита.

— В связи с эти делом возникли некоторые осложнения, — продолжал я. — Ну, например, у миссис Фромм в ушах, когда ее убили вечером в пятницу, были сережки в форме золотых пауков. Ваша помощь мне нужна лишь для того, чтобы найти, кто убил мальчика. Ни полиция, ни мистер Вулф пока выяснить ничего не могли. Мистер Вулф сейчас полагает, что единственная возможность выйти на след убийцы — это попытаться проследить путь пары сережек, которые, по словам Пита, были на женщине, управлявшей автомашиной. Мы не нашли никого, кто видел бы женщину с такими сережками (за исключением миссис Фромм, конечно), и поэтому мистер Вулф решил попытаться провести расследование с другого конца. Он поручил человеку по фамилии Кэтер найти кого-нибудь, кто вообще когда-либо видел подобные сережки. Надежный человек, которого в случае необходимости можно назвать, сказал ему, что несколько недель назад видел пару подобных сережек в витрине вашего магазина. Кэтер пытался поговорить с вами, но вы ответили, что ничего не помните.

Я замолчал, рассчитывая, что Гирстер сделает какое-нибудь замечание, однако он промолчал, и его маленькое лицо по-прежнему было бесстрастным.

— Конечно, я мог бы разговаривать с вами иначе, — продолжал я. — Мог бы сказать, например, насколько это невероятно, что вы недавно имели в магазине такую необычную вещицу и ничего не помните о ней. Вы ответили бы мне, что как бы там ни было, но это факт. Я возразил бы, что в таком случае придется ПОМОЧЬ вам вспомнить, но поскольку у меня нет ни права, ни возможности применить соответствующие эффективные способы развязывать языки, мне пришлось бы передать это тому, кто обладает всем этим, — инспектору Кремеру из уголовной полиции. Разумеется, я поступил бы так с большой неохотой. Однако я хочу предоставить вам самому определить свое дальнейшее поведение. Мальчик был умышленно убит кем-то, кому он не причинил никакого вреда. Произошло это пять дней назад, а никаких следов убийцы до сих пор не обнаружено. Вполне возможно, что их так и не удастся обнаружить, если мы не найдем женщину, управлявшую той машиной. У нее были сережки в форме пауков. Судя по всему, в Нью-Йорке видели только одну пару таких сережек — менее месяца назад в витрине вашего магазина. Я спрашиваю вас, мистер Гирстер, эти сведения помогают вам вспомнить что-нибудь?

— Вы ставите меня, мистер Гудвин, в очень трудное положение, — ответил Гирстер, облизывая губы.

— Я? Нет. В такое положение нас поставил человек, который убил Пита.

— Да, да, конечно. Я ничего не знал об этом. Обычно я не читаю в газетах заметки об убийствах, но сообщение об убийстве миссис Фромм прочел и помню такую деталь, что у нее были серьги в форме пауков. Вы, разумеется, правы — эти серьги уникальны. Мой доверенный агент в Париже, закупающий там оригинальные безделушки, прислал их мне в конце апреля.

— И вы выставили их в витрине?

— Да. Сегодня, когда меня спросил о них этот пижон… Как, вы говорите, его фамилия?

— Кэтер.

— Да, правильно. Сегодня, когда мистер Кэтер спросил меня о них, я предпочел сделать вид, что не помню. У меня возникло подозрение, что он полицейский, ведущий расследование убийства миссис Фромм, а я избегаю всего, что может создать мне дурную репутацию. Мне было бы неприятно увидеть свою фамилию в сенсационных заголовках газет. Я буду очень признателен вам, если вы примете меры, чтобы моя фамилия не упоминалась в прессе. Я продал серьги в понедельник одиннадцатого мая во второй половине дня. Женщина, проходившая мимо моего магазина, увидела их в витрине, зашла и приобрела. Она выписала мне чек на сто сорок долларов. Это была миссис Фромм.

— Вы уверены в этом? — спросил я.

— Да. Чек был подписан: Лаура Фромм, и я узнал ее на газетных фотоснимках. После вашего рассказа об убийстве мальчика я решил, что должен рассказать вам о серьгах, хотя понимаю, что теперь уж это бесполезно, поскольку женщиной, управлявшей машиной, была миссис Фромм, а она мертва.

Конечно, я мог бы тут же сказать ему, что машиной, которая сбила Пита, управляла не миссис Фромм, но промолчал, так как еще своей бабушке обещал: ни перед кем никогда не хвастаться своей осведомленностью. Я поблагодарил Гирстера, сказал, что не вижу оснований для появления его фамилии в газетах, и встал, чтобы уйти. У двери он вежливо пожал мне руку, причем выражение его лица было таким же, как и тогда, когда я только что пришел.

Орри присоединился ко мне в вестибюле.

— Ты расколол его? — спросил он, как только мы вышли на улицу под продолжавший моросить дождик.

— Конечно! Плевое дело! Он сказал, что сообщил бы это и тебе, но воздержался, поскольку схватил тебя за руку, когда ты пытался стянуть браслет в магазине. Миссис Фромм купила пауков одиннадцатого мая.

— Черт побери! Но что это даст нам?

— Не могу знать — это не по моей части! Думать — обязанность Вулфа. Я лишь мальчик на побегушках, выполняющий поручения, которые ты завалил.

Домой мы вернулись на такси.

Вулф был в кабинете, где смотрел программу телевидения, доставляющую ему много удовольствия. Я неоднократно наблюдал, как он включал телевизор раз по восемь за вечер для того, чтобы потаращиться на экран одну-две минуты, выключить и снова погрузиться в книгу. Однажды он прочитал мне длинную лекцию о телевидении, и как-нибудь я изложу ее на бумаге. Сейчас же, как только мы с Орри вошли в кабинет, Вулф выключил телевизор.

Я выложил Вулфу все, что узнал, а в конце добавил:

— Не могу отрицать, что мне пришлось пойти на риск. Если бы встретивший меня юнец оказался не его сыном, а, например, племянником, от которого он мечтал избавиться, все бы накрылось. Если мы решим передать полученные сведения полицейским, то убедительная просьба — сделать это без ссылки на Гирстера. Ну а вот Орри хочет еще знать, что это даст нам?

— Мне тоже хотелось бы знать, — проворчал Вулф. — Звонил Сол. Он что-то затеял, а что именно, и сам еще не знает.

— Я уже докладывал вам, что он околачивался в приемной АСПОПЕЛ.

— Да, да, помню. Он выступает там как Леопольд Хейм, проживающий в дешевой гостинице на Первой авеню, это записано в моем блокноте. У него состоялась краткая беседа с мисс Райт и ее помощником, неким мистером Ченеем. Он просил их помочь ему и сообщил, что прибыл в страну нелегально и очень боится, что его арестуют и вышлют. Райт и Ченей ответили ему, что они не могут быть соучастниками в нарушении законов, и рекомендовали посоветоваться с адвокатом. Когда он ответил, что не знает ни одного адвоката, они предложили ему обратиться к Деннису Горану… рыба сегодня была пересолена, и меня томит жажда. Орри, ты будешь пить пиво?