Кенай попросил дать ему шанс показать мне, насколько жизнь лучше смерти. Он почти не знал меня, а попросил такое. Что же им тогда двигало в ту секунду? Жалость? Желание помочь? Безысходность?
Без понятия.
Я сжала лезвие в ладони и закрыла глаза, осознавая, что на данный момент я не должна ничего делать с собой. Я ведь дала Кенаю шанс и не могу забрать его обратно. Возможно, этот парень прав — я ошибаюсь, выбирая выход — самоубийство из своего личного Ада, а может быть, и нет. Он хочет доказать мне, что жизнь достойна того, чтобы ее проживать, что она способна перевернуться вверх тормашками и преобразоваться в совершенно иную. Но если уж подумать, то разве Ад может превратиться в Рай?
Это мне только предстоит узнать.
Впервые за столько мучительных и тяжелых месяцев я уснула не со слезами на глазах, а с легкой, скорее глупой улыбкой, вызванной мыслями о том загадочном парне — Кенае Брауне, который не побоялся вписаться в мое серое, наполненное болью и лишенное смысла существование.
* * *
На этот раз я проснулась раньше, чем обычно и успела застать тетю, в спешке завтракающую хлопьями на кухне и поглядывающую на ручные часы. Заметив меня, она улыбнулась, затем махнула рукой, мол — иди сюда. Я не спеша подошла и плюхнулась на соседний стул.
— Селия, звонил доктор Карлайл, — жуя, проговорила она слегка неразборчиво. — Я сказала ему, что тебе лучше. Ведь это так?
Я лихорадочно закачала головой, с сомнением сместив брови на переносице. В физическом плане я чувствовала себя более-менее, но в эмоциональном… паршиво, особенно когда вспоминала о погибших родителях.
— Отлично, — хлопнула в ладоши Сара, потом, убрав пустую тарелку, схватила сумку и указала на пачку с хрустящими шоколадными шариками. — Ты ешь, а я побежала Вечером увидимся! На ужин принесу свинину «Му-Шу», как ты любишь.
— Ладно, — пожала плечами я, натягивая на ладони рукава шелкового халата.
— Целую!
— Пока.
И тетя вылетела пулей из дома. Когда послышался рев мотора и звук отдаляющейся машины, я неохотно побрела в комнату, чтобы одеться. Открыв шкаф и просканировав его содержимое, я поняла, что большинству моих растянутых и мешковатых вещей позавидует любая старушка, в жизни не видевшая нормальных шмоток. Спустя долгие минуты раздумий, я все же решила натянуть на свое худое тельце серые штаны с мелким рисунком и темную кофту на замке. Расчесав волосы пятерней, я накинула их на щеки, даже не имея никакого желания оценить их состояние, взглянув в зеркало. Ведь зачем туда смотреть, если я уродка? Если я теперь не та, что раньше…
Прежде чем раздался в дверь продолжительный, настойчивый стук, я успела перекусить хлопьями и выпить горячий кофе со сливками. Кинув грязную посуду в раковину, я помчалась к выходу, чуть ли не запинаясь о собственные ноги, затем отворила дверь. Мой взгляд, устремленный вниз, наткнулся на чьи-то потертые кроссовки, а потом, поднявшись — на веселое лицо, на котором висела радостная улыбка, почти достигающая ушей.
Кенай.
Он пришел.
О, черт.
Он действительно пришел!
Послав ответную улыбку от нахлынувшей эйфории, я суетливо завертела головой, проверяя, стерла ли со стола пролитое молоко и разбросанные крошки. Успокоившись и облегченно вдохнув, что убрала за собой весь мусор, я устремила взор обратно — на скромно перебирающего пальцы Кеная.
— Прости, я, наверное, не вовремя? — спросил он, пытаясь посмотреть за мое плечо. — У тебя кто-то есть?
— Нет. Все в порядке, — ответила я. — Сара ушла недавно. Проходи, — и жестом руки пригласила его в дом.
Пожав плечами, парень неуверенно прошествовал внутрь. Я закрыла дверь и начала теребить кофту, когда Кенай остановился напротив.
— Я так и не поздоровался с тобой, — заметил он. — Привет.
— Привет, — отозвалась я, сменив нормальную улыбку на идиотскую.
Кенай выглядел так, будто не выспался. Темные, слегка сиреневые синяки лежали под его глазами и придавали бледной коже и без того болезненный вид, каштановые волосы, находившиеся в небрежном виде, трубили, что их обладатель не успел причесаться, ибо просто обожает беспорядок на голове.
Что ж, моя прическа ничуть не лучше…
— Я… пришел раньше, чем вчера. Точнее, вчера я вломился, а хотя, нет, я зашел, так как дверь была открыта и… — он ухмыльнулся, потирая лоб и смотря на меня. — Черт, иногда я просто не могу правильно связывать слова в предложения.
— Ничего. Со мной тоже такое бывает.
Мое лицо не покидала улыбка.
— В общем, если захочешь, чтобы я ушел и пришел позже, я пойму.
— Нет-нет, что ты. Оставайся. Я все равно проснулась рано и мне ужасно скучно в четырех стенах.
— Я тоже проснулся довольно в необычное для себя время, — признался парень.
Теперь понятно, откуда у него такие мешки под глазами.
Плюхнувшись на диван в гостиной, я пригласила Кеная присесть рядом. Тот занял местечко возле меня и откинулся на спинку мебели.
— Как себя чувствуешь?
Вот он — вопрос на миллион. Врать или нет? Скорее всего, выберу второе. Мне надоело не говорить правду. Да тем более, Кенай в курсе про все, что я хотела сделать с собой. Так что, скрывать особо нечего от него.
— Хреново, — выдала я, устремив взгляд на шатена.
Он округлил глаза и резко выпрямился.
— Что-то с раной? Попала инфекция? Пошла кровь? — обеспокоенность в его голосе четко слышалась.
— Душа болит.
Кенай еле заметно выдохнул.
— Это пройдет со временем.
— Нет, — закачала отрицательно головой, — не пройдет. Я не верю. Это… невозможно. Я буду вечно помнить, что было, буду помнить все до последней крупицы и эта боль, обжигающая меня, никогда не уйдет.
— Просто поверь мне, Селия, — попросил он, и искорки сочувствия блеснули в его глазах. — Пожалуйста.
— Я… я не знаю. Мне кажется, что я вообще запуталась в том, что хочу. Во всем.
Парень осторожно взял мою руку и нежно сжал ее своими длинными пальцами.
— Я помогу разобраться. Ты дала мне шанс, и я не упущу его. Я хочу вычеркнуть из твоей головы мысли о суициде навсегда.
Глаза защипало, улыбка, которая была несколько секунд назад, полностью стерлась.
— Почему ты это делаешь? — не унималась я, опустив взгляд.
— Делаю что? — будто не понимая, поинтересовался он.
— Говоришь так, словно перевернешь мою жизнь.
— Потому что это так.
Я невольно вздрогнула и подняла взор на него. Кисть Кеная все еще покоилась на моей, отчего по телу распространялось его тепло, заставляющее медленно превращаться в воск.
— Кто ты вообще? — почти по слогам проговорила я, сдерживая поток слез.
