— Все это любопытно, — согласился Скептик. — Но вряд ли откровения «Зенд-Авесты» приблизят нас к разгадке.
…Вагуля не было. Но Козлов-то был!..
— Заходим на второй круг? — обреченно вздохнул Скептик.
Козлов Сергей Григорьевич. В первую мировую — балтийский матрос. В гражданскую — красвоенлет, летал на гидропланах. Первым в стране закончил Военно-Воздушную академию имени Н. Е. Жуковского — досрочно. С 1923 года преподает в академии, проектирует и строит достаточно оригинальные самолеты. Относительно благополучно пережил кампанию посадок и войну. После войны преподавал самолетостроение в Риге, где и умер в начале 50-х годов в звании генерал-майора. В интересующий нас период, по данным музея академии, вместе с Болховитиновым и Львовым проектировал самолет из нержавеющей стали. Это подтверждает и Шавров: «В конце 1928 года, там же, в академии, по инициативе начальника лаборатории П. Н. Львова и начальника кафедры самолетостроения С. Г. Козлова была сформирована группа по освоению качественных сталей и применению их в конструкциях самолетов»…
Уточним: речь шла о стальном каркасе. Обшивка — обычная фанера. Постройка и эксплуатация таких машин не оправдала надежды на особо длительные сроки службы. Шавров пишет: «Сама нержавеющая сталь могла служить десятки лет, но сварочные точки, болты и другие детали ржавели…»
И все же в 1937–38 годах Козлов, Болховитинов и Львов проектируют стальной самолет. Ежели не рассчитывать на долговечность конструкции — какой смысл? Ответ, возможно, кроется в описании другой машины — «Сталь-11» — с каркасом из стали и фанерной обшивкой: «Поверхность самолета получилась гладкой, без морщин и хлопунов…» Вспомним последнюю строчку шавровского описания «невидимки»: «Проектировался, но не был построен специальный „невидимый“ самолет с каркасом из хромированных труб».
— Круг опять замкнулся! — язвительно провозгласил наш критик. — Иначе говоря, от чего ушли — к тому и пришли…
Каркас из хромированных труб?.. А обшивка — из плексигласа! Вот зачем нужен стальной каркас — для жесткости конструкции. Чтобы и плексиглас был — «без морщин и хлопунов». Тем более, что по прочности он далеко уступает бакелитовой фанере.
— Проще сделать стальную обшивку и отполировать ее до зеркального блеска, — сообразил Скептик. — Древние зеркала, видимо, так и делались…
Но это означает, что эффект невидимости достигался не только и не столько зеркальностью обшивки — иначе зачем нужно хромировать стальные трубы каркаса?
…Москва, улица Радио, семнадцать. Научно-мемориальный музей Н. Е. Жуковского. Здесь в образцовом порядке хранится личный архив Р. Л. Бартини и большая часть его библиотеки. Фонд Бартини давно не секретный — но посмотреть почти ничего не дали: «Вот разберем сами, напишем, издадим — тогда и почитаете!»
Зато разрешили взглянуть на книги Бартини. Вот он, огромный шкаф, забитый книгами. У меня три минуты. Сканирую полки: труды по аэродинамике, ядерной физике, химии… Золотом отсвечивает Реклю. Не то, не то… Много книг по теории и практике фотографии. «Теплее…» Оптика — несколько толстых томов. Выхватываю первый попавшийся, раскрываю — удача! Полуистершийся красный карандаш выделил абзац об устройстве люминесцентной лампы. Что-то про свечение люминофоров под действием ультрафиолетового излучения, про лампы ртутные, аргоновые, неоновые…
Зам. по науке ревниво отбирает книгу, ставит на место, бережно закрывает дверцу. Почудился скрежет тюремного засова. Спасибо вам, подвижники чужих архивов и библиотек, земной вам поклон!
Через квартал от музея — сумрачные корпуса туполевского КБ. Бывшая «шарага». Отсюда «зека» Бартини вывозили на завод № 240, где строился его дальний бомбардировщик. Какая странная судьба: отсидел сам — и через полвека здесь же «мотают срок» его бумаги и книги!
— Эмоции! — отмахнулся Скептик. — Давайте-ка вернемся к нашей люминесценции…
…Подчеркнуто также про стробоскопический эффект. И про то, что значительный вклад в разработку теории люминесценции внес выдающийся советский физик С. Вавилов.
Стробоскоп — это когда источник света «мигает», включаясь через равные промежутки времени. Газоразрядные лампы стробоскопичны по определению — их свет едва заметно дрожит. Нужно было перекрыть частоту кадров довоенной кинокамеры «Красногорск» — тогда на экране «не останется даже пятен».
— Значит, Бартини вмонтировал «холодные» лампы голубого цвета прямо в плексиглас обшивки? Ну, конечно — ведь оргстекло не задерживает ультрафиолет, и кинопленка засвечивается, как от неба — белое на белом! И ртутная амальгама… Весь самолет — одна гигантская аргоновая лампа!..
…Самолет не должен быть темнее неба. И светлее — тоже… Луна видна и днем — только потому, что она светится сильнее, чем небо. Регулировать силу света пилот мог вручную, время от времени сравнивая концы крыльев с небом.
Свет. А ведь подсказка уже была! Булгаков кисти Яна ван Эйка — помните?«…Впервые смог убедительно передать на холсте иллюзию наполненного светом пространства…» Была еще одна возможность «спрямить» поиск: лорд Рэлей. Мы проскочили мимо ученого, объяснившего, почему небо голубое! Синие лучи рассеиваются в 16 раз сильнее красных. Цвет неба — это рассеянный солнечный свет. Еще более строго этот процесс описывает теория флуктуационного рассеяния А. Эйнштейна. Отсюда один шаг к разгадке!
Но что-то здесь не так…
— Слишком все просто?
Именно.
Стробоскоп… Газоразрядные лампы мигают — чтобы перекрыть этот недостаток, их устанавливают попарно. А нельзя ли наоборот — синхронизировать мигание нескольких ламп? Видимо, можно. Теперь уберем электрический прерыватель и замкнем всю систему на механический…
— А зачем? — удивился Скептик.
«…Необыкновенное началось сразу же, как только заработал мотор…» Вибрация? И точнехонько в фазе колебаний включается и выключается свет ламп: механический прерыватель работает на валу мотора. Лучше всего синхронизировать вспышки с крайними точками амплитуды. Получим чрезвычайно «размытое» изображение. У Шаврова: «…на больших расстояниях не были заметны даже пятна…» А то, что «родоид быстро потускнел», а потом «самолет разобрали», говорит о том, что для увеличения амплитуды вибрации применялся эксцентрик. Длительная эксплуатация «летающего вибростенда» невозможна — самолетик мог однажды рассыпаться в воздухе! Не потому ли Бартини так «мудрил» с каркасом двухмоторного «Сталь-7», особенно с крылом: оно было сварное из стальных стержней, «трудоемкое, но очень легкое» — писал Шавров. И — самое прочное в авиации тех лет! В немалой степени это достигалось и необычной формой: спереди оно напоминало букву W. Забавное подтверждение нашей гипотезе можно найти в истории создания вертолета Сикорского. После первого полета в сентябре 1939 года конструктор шутил: «Трясло так, что люди видели размытое пятно!..»
Самолет проектировался и строился с 1933 до 1938 года — по тем временам чрезвычайно долго. Но Тухачевского темпы устраивали. Почему? Не потому ли, что маршал знал об «изюминке» будущей машины и готов был подождать?
«Режим невидимости» не мог длиться долго — самолет и пилоты не выдержат вибрации. Но для отрыва от истребителей противника пару минут страшной тряски можно потерпеть.
…Разумеется, это только предположение. Но вот что интересно: еще в начале 20-х годов, наблюдая за полетами, Бартини обратил внимание на то, как лопасти пропеллера сливаются в прозрачный круг. В прозрачный — но не в сплошной!.. При достаточно больших оборотах появляются словно размытые тени лопастей, они медленно вращаются, а при определенном числе оборотов даже останавливаются на месте. Бартини договорился с механиками — весь день они крутили пропеллер на разных оборотах. Целую неделю молодой инженер просидел за расчетами. Потом сделал черный металлический диск, закрасил узкий белый сектор и приделал эту штуку впереди пропеллера. Мотор завели снова. Догадка блестяще подтвердилась: Солнце… «мигает»! Наше светило — гигантский стробоскоп. Бартини рассчитал такую скорость вращения, при которой лопасти винта будут казаться абсолютно неподвижными. Таким мы видим, например, изображение на киноэкране, когда пленка в аппарате передергивается по двадцать четыре кадра в секунду.
— Вероятно, вы правы, — милостиво сказал Скептик — поутру к вам может постучать кто угодно — только не английская королева! Это все же лучше, чем манипуляции с измерениями. И по времени хорошо совпадает — в конце 30-х годов газосветные трубки были в большой моде. Но при чем тут Вавилов — он ведь, кажется, биолог?
…Вавилов С. И. Основные научные труды посвящены изучению природы люминесценции. В тридцатые годы руководил разработкой первых ламп «дневного света». Один из основателей нелинейной оптики. Сталин уничтожил его брата — генетика Вавилова — но физика Вавилова в 1945 году сделал президентом АН СССР. В том же году «зеки» Бартини и Румер высылают на его имя свою работу по пятимерной оптике. Что это, как не весьма достойный способ напомнить о себе человеку, с которым у Бартини было что-то связано? Заступничество Вавилова ничего не изменило — друзья свое отсидели. Но известно, что в конце 1950 года президент АН поддержал бартиниевскую модель шестимерного Мира, готовил ее публикацию и серьезное обсуждение в Институте физических проблем.
