кладка стала почти приличной, погоня за кубатурой вышла нам боком – здание пришлось потом штукатурить, что не предусматривалось проектом и сметой. Стоимость штукатурки вычли из нашей зарплаты.
Поварихой в отряде была жена Володи Вашкелиса Люба, готовила она хорошо, но с продуктами в те времена было очень плохо. Приходилось довольствоваться макаронами, «кирзой» – сиреневого вида кашей из перловки, кильками и подозрительного вида тушенкой. За три недели мы поставили стены, сделали бетонные полы и отмостку и переехали в городок Бикин, что на слиянии реки Бикин с Уссури. На другом берегу Уссури был Китай, к берегу подходить было нельзя – погранзона. Но по реке свободно плавали джонки китайцев. Под жилье нам отвели какой-то полуразвалившийся большой дом в центре Бикина, принадлежавший когда-то, как нам сказали, местному казачьему атаману. Мы пошли осматривать городок, куда ссылали бендеровцев и других врагов народа. Зашли в магазин. В винном отделе необъятных размеров тетка черпаком доставала из 40-литрового молочного бидона вино и через алюминиевую воронку наливала покупателям какое-то пойло в принесенную с собой стеклотару. На этикетке в витрине мы с изумлением прочитали: БАРМАТУХА («Агдам») – 1 руб. 60 коп./литр.
– Тетка, продай этикетку, – попросил продавщицу Эдик Павлюк.
– Не продам, – отрезала она. – Дефицит!
В Бикине нам предстояло возвести из красного кирпича склад довольно внушительных размеров – высотой с трехэтажный дом, длиной метров шестьдесят и шириной метров двадцать. Но сначала нужно было разобрать стоявший на месте будущего склада огромный амбар дореволюционной постройки из потемневших от времени бревен. Прораб показал нам объект разборки и, сказав, что работы здесь нам не меньше чем на недели полторы, уехал в Хабаровск. Пораскинув инженерными мозгами, мои товарищи пригнали два трактора (благо водка у нас еще была в запасе), привязали тросы к двум углам амбара, тракторы поднатужились, и амбар рухнул, подняв огромное облако пыли. Когда через пару дней прораб вернулся, мы сидели на аккуратно сложенных останках амбара и спросили его, долго ли ждать обещанный экскаватор для рытья фундамента. «Как вы это сделали?» – в полном изумлении спросил прораб. «Немного напряглись, вот и сделали». Наутро привезли на трейлере экскаватор. Управлял им замечательный мастер Леха, который мог поднять ковшом спичечный коробок, не повредив его и не набрав земли. Когда на косогоре он рыл ямы под фундаментные блоки, то ему было достаточно дать отметки глубины на верхней и нижней точках. Все промежуточные он делал на глазок. Нам приходилось лишь подчищать лопатами неровности дна – глубина была идеальная. К сожалению, Леха страдал распространенной российской болезнью – был запойным, и тогда уже неделю от него нельзя было ничего добиться. Зная это, мы прятали от него все спиртное, не выпускали с объекта. И жил он с нами в одном доме. Но однажды Сергей Федин ходил по дому, где мы жили, и спрашивал, не видел ли кто его пузырек в оплетке с польским одеколоном. Никто не видел, лишь Леха что-то бубнил под нос, похожее на «я – пульверизатор». Так мы поняли, куда исчез фединский одеколон.
Фундамент сделали быстро и начали кладку. Неожиданно на объекте появился прораб и с ним бригада каменщиков во главе с китайцем Ваном. Они несколько дней поработали с нами, обучая премудростям кирпичной кладки. И лишь когда убедились, что мы хорошо усвоили их уроки, внезапно исчезли. Так что, если навыками обращения с диким камнем я обязан специалисту из солнечной Армении, то кирпичному делу меня обучал мастер из Поднебесной. Интернационал!
Однажды, как раз 1 августа – в День строителя, праздновавшийся студенческими строительными отрядами как свой собственный, – на объект приехало краевое начальство – комиссар краевого ССО, который привез журналиста местной газеты и агитбригаду, состоявшую из студентов медицинского института. Журналист должен был написать в районной газете о доблестном труде ленинградцев. Он взял интервью у Володи Вашкелиса и спросил, с кем еще можно поговорить. «А с любым! Вот, например, с доктором», – ответил Володя, указав на меня.
– А, эскалоп! – радостно сказал, видимо, желая показать свою образованность, журналист, перепутав эскулапа с эскалопом и вызвав гомерический хохот моих друзей.
Осмотрев объект, высокое начальство сказало, что оно привезло агитбригаду. Агитбригада порадует своими песнями дорогих гостей, прилетевших из города трех революций Ленинграда помочь дальневосточным студентам строить светлое будущее на берегах Амура и его главного притока Уссури. Несколько славных мальчиков и девочек, вооруженных двумя гитарами, выстроились перед нами и запели «Главное, ребята, сердцем не стареть!» Затем они спели нам про голубую тайгу и еще что-то из замечательных произведений семейного творческого коллектива, состоящего из композитора Александры Пахмутовой и поэта Николая Добронравова.
«Ребятки, спасибо, – ласковым голосом обратился к ансамблю Володя Сивков. – Скажите, вы который раз на стройку приехали?» – «Первый», – ответили певцы и певуньи. «Ну, в таком случае, вам нужно устроить „крещение”, поскольку в составе „Золотой рыбки” нет никого, кто бывал меньше трех раз на стройках». Он достал свою трубу, на которой сыграл «зарю», и объяснил, из чего состоит процедура. Не помню уже всех деталей, но было очень смешно и не обидно. Например, разделив гостей на две группы, Володя дал им кувалду, два деревянных кола и велел каждому из команды по очереди сделать по удару – кто глубже загонит кол в землю. Когда же победитель выявился, Володя сказал, что это промежуточный победитель, а окончательным будет тот, кто быстрее вытащит кол из земли.
Наконец, навеселившись, мы предложили агитбригаде и комиссару, если они не спешат, послушать наши песни. У нас была одна гитара, две еще были у ансамбля, мы попросили их и запели. Пели песни Окуджавы, Визбора, Городницкого, Высоцкого, Полоскина, Вихорева, Кукина, Клячкина, Ады Якушевой и Новеллы Матвеевой, замечательные песни неизвестных мне лэтишников, но хорошо мне известные (до сих пор помню многие из них). В нашей «команде» многие играли на гитаре и почти все хорошо пели, причем у каждого песни были свои «коронные» и любимые. Лидерство передавалось от одного к другому, остальные же подпевали, раскладывая мелодию на голоса. Студенты и начальство сидели притихшие, в каком-то оцепенении, наверное, испытав потрясение, которое было у меня, когда на своей первой целине я услышал эти песни в исполнении геологов, как-то приехавших к нам на ночлег. Видимо, слишком велика наша страна, и песни, которые мы пели, еще не преодолели почти десять тысяч километров от Ленинграда до города Бикин на далекой Уссури. Незаметно и как-то быстро спустилась ночь, мы зажгли костер, а студенты просили: «Ещё, ещё…»
Верной дорогой идёте, товарищи!
Моя научная
