Тахар, выхватывая кинжал, молнией метнулся через перила террасы и в ярости бросился на негодяя. Однако шустрый родственник биться не стал, скакнул в сад и скрылся в темноте.
А через несколько дней Тахара вызвали в совет старейшин. Мнимый родственник подал на него жалобу. Тургон едва сумел сдержать себя в руках, когда услыхал, как негодяй, состроив жалобное лицо, обвиняет его в чудовищных деяниях. Подлец заявил, что Тахар выманил у него большую сумму денег как выкуп за сестру, и предъявил строгим старейшинам несколько свидетелей, видевших, как тургон брал эти деньги. А потом скорбно сообщил, что Тахар, оказывается, его обманул и вовсе не собирался отдавать Лайли, так как сам состоит с ней в запрещенной богами связи. А чтобы не отдавать выкуп, решил убить обманутого родственника, и вероломно набросился на него с ножом. И в доказательство предъявил длинную свежую царапину на руке.
Старейшины постановили, что тургон должен в трехдневный отдать или сестру или деньги, и Тахар впал в жестокое отчаяние. Денег у него не было, истец запросил втрое большую сумму, чем дал на самом деле. Да и тому же оказался никаким не родственником, это и была та тайна, которую случайно подслушала Лайли. И отдавать гнусному обманщику единственного близкого человека тургон тоже не мог. Вот и пришлось им бросить все и бежать темной холодной ночью из родного дома, прихватив всё ценное, что Лайли смогла собрать, пока брат под предлогом прогулки выводил за ворота лошадей.
Третим человеком с необычной историей был Иштан, немолодой спокойный мужчина с печальными глазами. Он много лет служил старшим писарем при наместнике Бирулы, второго по величине города Останского ханства, и намеревался занимать эту должность до самой старости. Но несколько месяцев назад начал замечать необычных посетителей, которые пользовались невиданными привилегиями у его начальника. А покопавшись в толстых папках с отчетами, обнаружил очень странные документы, которые тот составлял в обход принятого порядка. Иштан отправился к начальнику за разъяснениями, но чиновник отделался какими-то путанными объяснениями, совершенно не удовлетворившими честного останца. Чиновник решил доложить про свои подозрения наместнику, но не успел. Ночью загорелся его дом, а когда Иштан, спасаясь от огня, выпрыгнул в окно, рядом засвистели стрелы. Его спасла случайность, у соседей было какое-то семейное торжество и они примчались вместе со всеми гостями.
— Лошадок тут оставим? — Первой спрыгнула на выложенную тесанным камнем дорожку шустрая Лайли.
— А они никуда не денутся? — Подозрительно оглядел пустынную площадь рассудительный Иштан.
— Это же святой город. — уверенно заявил Тахар, привязывая лошадь к деревцу.
— Совсем обнаглели. — прошипел, словно для себя, язва, никак не желающий смириться с тем, что я позволяю рабам обращаться с нами на равных.
Но объяснять ему, что я вообще против рабства и потому не считаю рабами бывших бандитов, поневоле ставших нашими спутниками, время еще не пришло. Вот если удастся пристроить пятерых раскаявшихся разбойников к шаману, для которого заблудшие души дороже праведных, тогда и поговорим. Все равно мне придется разбираться с запутавшимся в своих амбициях Рудо. Он ведь считал себя моим напарником, то есть почти совладельцем восьми рабов. И не спускал все эти дни своенравной лучнице ни одного дерзкого слова. А острая на язык девчонка, словно нарочно дразнила его с утра до вечера, превратив наше путешествие в настоящий балаган.
Хуже всего их отношения стали после того, как мы добрались до первого небольшого городка и прикупили табунок недорогих лошадок. Конечно, незапланированные затраты сильно облегчили мой кошелек, но путешествовать с толпой пеших спутников оказалось чрезвычайно затруднительным. Да и в моральном плане как-то некрасиво. Хотя они и были до встречи со мной бандитами, но я-то рабовладельцем никогда не был. И не умею, да и не хочу учиться им быть.
— Лошадей ваших мы отведем в конюшни.
Откуда взялись эти, то ли жрецы, то ли прислужники в простой одинаковой одежде я не заметил. А если судить по растерянному взгляду язвы, не понял и он, однако появились они очень вовремя. Лайли уже рот открывала, чтобы едко ответить на злой шепот Рудо.
— А нам куда? — поторопился я озвучить свой вопрос, бросая на девушку предупреждающий взгляд.
— Туда. — показал на дверцу рядом с босой ногой бога прислужник, и дернул лошадей за поводья.
В храм всемогущего бога справедливости и правосудия Амирту я входил равнодушно. Сколько я их уже повидал, различных храмов, и в королевстве и в ханстве и в других странах, где приходилось бывать. Потому и был глубоко уверен, ничем меня удивить этот храм не сможет.
И глубоко ошибся.
В просторной пещере, выдолбленной в скале, не было ни одного обычного для других храмов атрибута. Ни усеянного алмазами и изумрудами алтаря, как в храме морской богине Эльсанны, ни ярких позолоченных фресок, от пола до потолка украшающих святилище бога огня Фарториса.
Тут не было вообще никаких украшений, или алтарей. Посреди пещеры расположился открытый очаг, в котором уютно плясали на поленьях язычки огня, а вокруг него была сооружена круглая скамья. Да еще у центральной стены стоял странный длинный стол. Он был узок и низок с одной стороны, а к другой становился все шире и выше. А в стене за столом виднелись какие-то ниши, в которые стекали разноцветные струйки.
— Можете подойти и испытать символ справедливости. — мягкий голос доверителен и добр.
Резко обернувшись, обнаруживаю рядом с собой невысокого седобородого мужчину в мягком колпаке на белоснежных волосах, волной падающих на плечи.
Неужели…
— Я Ештанчи. — утвердительно кивает седая голова, а черные прищуренные глаза глядят с удивительно доброй лукавинкой.
— А мы…
— я знаю. — снова кивает он, — поговорим после обеда. Так вы идете?
— Куда?
— Испытать справедливость.
— А нужно? — мне становится безумно интересно, что же он ответит.
— Кому? — глаза прищуриваются еще хитрее, так, что от уголков бежит к вискам веер морщинок.
— Вам? — пытаюсь выяснить, каков на самом деле смысл этого ритуала.
— Нам не нужно. — Морщинки углубились еще сильнее, губы кривит откровенный смех.
— А нам нужно? — не выдерживает язва.
— И вам не нужно. — весело фыркнул шаман.
— Тогда зачем? — бдительно нахмурилась Лайли.
— Не знаю! — пожал плечами Ештанчи, — но все ходят!
— А мы не пойдем. — категорично объявил Тахар и даже руки за спину спрятал, чтобы показать свою принципиальность.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
