Голос, задавший вопрос, был чрезвычайно похож и тоном, и наигранной грубостью на голос Тины Маквелл.
Но что подруга могла делать здесь, в раю?
Не отвечая, аспирантка сфокусировала зрение и поняла, что по-прежнему находится в библиотеке.
Ангелы превратились в шаловливых амуров.
Потусторонний дизайн преобразовался в стеллажи с книгами.
А за разбитыми окнами надрывалась спецтехника.
— Гло, ты чего молчишь?
Тина Маквелл, а это, без сомнения, была она, осторожно тронула подругу за плечо.
— Ти, меня только что хотели убить.
— Я знаю.
— Откуда?
— Понимаешь, я была первая, кто прибежал сюда на выстрелы.
— Из самого Национального парка роз?
— Нет, Гло, из коридора.
— А как ты там очутилась?
— Приехала, чтобы тайком взглянуть на твоего избранника. И взглянула…
Глория Дюбуа, приподнявшись, увидела только лужу потемневшей крови.
Тело незнакомца отсутствовало.
— Он… что?..
Тина Маквелл обняла подругу.
— Да жив, жив твой спаситель.
— Ти, это правда?
— Еще какая правда. Эта сучка угодила ему в предплечье. Сквозное ранение, даже кость не задета.
Глорию Дюбуа заколотила мелкая противная дрожь.
Тина Маквелл набросила на плечи подруги плед, заботливо оставленный бригадой экстренной помощи.
— Но тебе-то, Гло, сучка метила точно в грудную клетку.
— Да, прямо… снайпер какой-то… эта племянница Брауна.
— И не говори — библиотекарше пуля угодила точно в лоб, двум первокурсницам — прямо в сердце, и только третью увезли в реанимацию. Может, выживет…
Тина Маквелл из термоса с эмблемой службы экстренной помощи налила в пластиковый стакан горячий, крепкий и горький кофе.
— На-ка, глотни скорее.
— Да, тр-р-р-яс-сет неимоверно.
Тина Маквелл тоже приняла дозу кофе и, взбодренная, продолжила отвлекающий лепет.
— Представляешь, Браун сам тренировал племянницу в стрельбе… Так, на всякий случай… Боялся, что девочку изнасилуют!
— А зачем… она… устроила… пальбу?
— Наверное, крыша съехала.
— Бедный толстяк.
— Ни фига не бедный! Надо было лучше оружие хранить! А то, видите ли, держал револьвер у себя в спальне рядом с кроватью.
— Ти, а ты… откуда… знаешь… такие… интимные… подробности?
— Помнишь, я тебе говорила, что Браун делал мне предложение?
— Руки… Сердца… И кобуры.
— Ну вот, я разок проверила возможного суженого на сексуальную потенцию… Кое-как натянул на удовлетворительную оценку.
Помолчали.
Кофе и плед согрели аспирантку.
А Тина Маквелл возобновила вербальную психотерапию.
— Хорошо, что сучка не взяла еще запасную обойму.
— Ти, ты, как всегда, права…
— Впрочем, Гло, недаром говорится: что ни делается — все к лучшему. Для меня, по крайней мере.
— К лучшему? Бог с тобой, Гло… Поясни толком.
— В общем, Брауну светит огромный штраф и даже, возможно, тюрьма.
— И ты решила исключить невезучего охранника из потенциальных женихов?
— Наоборот, Гло… Ему сейчас очень понадобится такая сильная и терпеливая супруга, как я. Тем более, племянница уже никогда не вернется в его дом.
— Ох, Ти, ты и циник… И за что я тебя только люблю… Ну, по крайней мере, надеюсь, что ты обеспечишь достойное хранение огнестрельного оружия.
Внезапно пошутив, Глория ощутила, как постепенно к ней возвращается былое состояние, но без эйфории, восторженности и нетерпеливого ожидания непременного счастья.
Тина Маквелл ответила, как всегда, язвительно:
— Гло, но ты, по-моему, единственная сорвала в этой трагедии джекпот. Повезло тебе. И жива осталась, и «познакомилась» с этим своим…
Глория грустно улыбнулась, разглядывая подол голубого платья, испорченный темными пятнами, и закончила за Тину:
— Мужчиной, достойным женщины из рода Дюбуа.
— Да уж… — усмехнулась Тина. — Ребята из экстренной помощи сказали, что этот неуклюжий медведь принял единственно правильное решение, свалив тебя на пол.
— Медведь?
— Ну да, русский медведь.
— Русский?
— Конечно, русский! — Тина Маквелл рассмеялась. — Ты же знаешь, что русских ни пуля, ни штык, ни атомная бомба не берут.
— Да, слышала… А тут и увидела.
— Но я лично считаю, что американец на месте русского поступил бы не так.
— Уточни.
— Американец не стал бы закрывать собой одну-единственную жертву.
— Почему?
— Американец кинулся бы на убийцу.
— Тонкое замечание.
— Русский спасал только тебя, а американец постарался бы обезоружить маленькую тварь.
Снова помолчали.
Кофе в термосе кончилось.
Тина Маквелл погрузилась в задумчивость, то ли рассчитывая шансы гипотетического американца уцелеть, то ли вспоминая, сколько полезных квадратных метров в доме Брауна.
Глория, поплотней закутавшись в плед, задала чрезвычайно глупый вопрос:
— Ти, а русского наградят?
— Чем?
— Ну не знаю… Медалью Конгресса, может быть…
— За спасение аспирантки — вряд ли. Ты же не Президент Соединенных Штатов.
— А жаль — он достоин самой высокой награды.
— Дурочка, лучшая награда ему — это ты!
— Сомневаюсь.
— Думаешь, он спас тебя из простого альтруизма?
— Ты намекаешь, что я все-таки ему понравилась в новом платье?
— Наверняка!
— А вдруг русский проявил элементарное мужество и благородство из-за своего характера, а не из-за моих голубых глаз?
— Это, Гло, теперь не имеет никакого значения. По крайней мере, у тебя будет хороший повод для близкого знакомства.
— А вдруг он совершил это, все-таки влюбившись, — хотя бы чуть-чуть, но влюбившись?
— Ну не знаю, это надо спрашивать не у меня.
Тина Маквелл обняла настрадавшуюся подругу.
— А у кого?
— Наверное, у них.
Хитро улыбаясь, Тина Маквелл ткнула пальцем в сторону купола.
— Пусть отчитаются за такой дикий и жуткий роман!
Шаловливые амуры виновато потупились.
Глава 2 ЛУЧШЕЕ ЛЕКАРСТВО
Весь оставшийся день Тина Маквелл провела в аспирантском бунгало подруги.
Поила ее черным кофе по мексиканскому рецепту.
Кормила гамбургерами.
И несла разную чепуху о своих планах на будущее.
То сажала Брауна в одиночку, то на диету.
Мечтала вернуть ему шевелюру и тут же здравомысляще замечала, что на лысых никто не зарится.
Прикидывала, за сколько можно продать рассказ о злосчастной племяннице и сколько содрать за очередное телевизионное интервью будущего мужа.
