Читаем без скачивания На старой мельнице - Вильям Козлов

– Не гневи бога, сынок, – прошептала мать.

– Знаешь, какая интересная? Про шпионов. Хочешь, вслух буду читать?

Мать махнула рукой и отвернулась. А Митьку так и подмывало ещё что-нибудь сделать.

– У меня ещё есть одна книжка. «Божественная»… Мне её сам дядя Гриша прислал… И тебе велел прочитать… А если спрячешь, – твою библию в реку брошу. Лучше до моих книг и не касайся.

Он всё время поглядывал на дверь, дожидаясь, пока выйдет дядя Егор. У Митьки было сегодня воинственное настроение. Ему всё было нипочём.

Квартирант скоро вышел из своей комнаты. Митька ожидал, что увидит его пьяным, пошатывающимся. Ничего подобного. Дядя Егор выглядел как всегда.

– Кажись, надолго занялся? – кивнула мать на мокрое окно. Луковица из её рук выскользнула и покатилась по полу.

– Божья роса божью землю кропит, – сказал дядя Егор, щупая кончик своей бороды. Так он всегда делал, когда сердился.

– Сено бы не потравил, – сказала мать, не поднимая луковицу.

– Что читаешь? – повернулся дядя Егор к Митьке.

– Книгу.

– Вижу, что книгу. Какую?

– Про маленького барабанщика.

– А-а, – сказал дядя Егор и отпустил бороду.

– Про барабанщика можно? – спросил Митька.

– Что с тобой поделаешь? – пожал плечами дядя Егор.

Мать облегчённо вздохнула и подняла с пола луковицу.

– А про икону чудотворную можно? – спросил Митька.

– Про что?

– Про икону, – сказал Митька. – Один мальчишка нашёл её где-то.

Квартирант близко подошёл к Митьке, посмотрел ему в глаза.

– Покажи!

– От вас водкой пахнет, – сказал Митька и отодвинулся.

Треугольные глаза старшего брата побелели, на щеках заходили желваки. Он быстро взглянул на мать и цепко схватил Митьку за плечо.

– Ты что болтаешь, дрянь?

– Я не дрянь, – сказал Митька. – Это вы…

– Уши оборву! – закричала мать. – Как ты смеешь?

Митька вскочил с табуретки, прижал книжку к груди.

– Ну чего вы?! – тонким плачущим голосом крикнул он. – Уйду из дому… Нет житья! В школу не пускают. Книжки – нельзя. Молиться можно? Не хочу! Не буду! Вы… вы противные. Орёте, как дурные…

Митька замолчал. Слёзы градом посыпались из глаз. Он отвернулся к окну, прижал к лицу занавеску. Плечи затряслись.

– Одумайся, сынок, – тихо сказала мать. – Что такое говоришь? – Она беспомощно посмотрела на дядю Егора; на глазах её тоже блеснули слёзы.

Старший брат сел за стол, забарабанил пальцами по клеёнке.

– На него нашло, сестрица, – спокойно сказал он. – Сатана… Не ходит мальчишка на моления, а сатана тут как тут. Это речи сатанинские. Надо спасать мальчишку от сатаны…

– Не надо меня спасать, – всхлипывая, произнёс Митька. – А на мельницу я всё равно больше не пойду… Хоть убейте.

Дядя Егор подошёл к Митьке, погладил по голове.

– Не ропщи, брат Митрий, – ласково сказал он. – Всё образуется… Ещё спасибо мне скажешь… Покажи эту книжку… Про икону.

– В портфеле, – буркнул Митька.

Дядя Егор достал из портфеля книгу, сунул под мышку.

– Это библиотечная, – предупредил Митька. – Не заховайте…

– Погляжу, что это за книга… – сказал дядя Егор. 

20. ГРЕХ И САТАНА

 Всё утро Митька вертелся у зеркала, висевшего над кроватью. Выворачивая глаза, старался взглянуть на шею. Вообще-то он и так, без зеркала, знал, что от чирья осталась одна маленькая болячка.

– Мам, – сказал Митька, – погляди-ка, чирья-то нема.

– Ну и слава богу.

– Теперь можно в школу?

Мать взглянула на дверь, за которой слышались шаги дяди Егора. Митьке это не понравилось. И чего она всё время его боится?

– Ещё находишься в свою школу, – негромко сказала мать. – Отдохни маленько.

– Я и так вторую неделю сижу дома, – заныл Митька. – Мам, пусти!

– Успеется.

– Не пустишь – всё одно убегу. Лучше пусти. А, мам?

Мать не успела ответить: из комнаты вышел дядя Егор.

Борода его и усы были аккуратно расчёсаны, глаза весело перебегали с Митьки на мать. Чувствовалось, что он встал в хорошем настроении.

– Чем нас попотчуешь, сестрица? – ласково спросил он. – Вещий сон мне нынче приснился...

– Я пошёл в школу, – перебил Митька.

Улыбка сползла с губ дяди Егора. В треугольных глазах появилось что-то такое, от чего Митьке стало не по себе.

– Не боишься гнева божьего – ступай! – сказал дядя Егор. – Крепко сидит в тебе, брат Митрий, сатана.

– Скучно ему, Егор Власыч, – робко вступилась мать. – Один-одинёшенек. Слоняется день-деньской из угла в угол. А в школе – однолетки.

– Не думает он о боге, сестрица... Это сатана его наущает.

– Я уж по-всякому пробовала, Егор Власыч, – устало сказала мать. – Упёрся, как бык.

– Сатана это. – Дядя Егор ещё больше помрачнел. – Гнать надо из него сатану...

– Все ребята ходят в школу, а я дома сиди? – угрюмо сказал Митька. – В школу хочу.

Дядя Егор, щупая бороду, взад-вперёд заходил по избе. Сзади к его пиджаку прицепились длинные светлые волосины. Особенно много их было на плечах.

– Гнать надо сатану, – повторил дядя Егор и остановился напротив матери: – Другого выхода нет, сестрица.

Мать опустила руки, лицо её побледнело.

– Вам виднее, брат Егор.

Митька смотрел на них, и тревога закрадывалась в его сердце. Как это гнать сатану? Ишь чего придумали!

– Никакая сатана во мне не сидит, – сказал он. – У меня внутри – полный порядок. – И похлопал себя по животу.

Дядя Егор молча мерил шагами избу. Мать держала в руках тарелку с румяными оладьями. Глаза у неё были красные, то ли от печного жара, то ли от слёз.

– А как... его выгоняют? – на всякий случай спросил Митька. – Опять нужно в речку лезть?

– Хуже, – коротко сказал дядя Егор.

Митька вспомнил, как года два назад доктор гнал у него глистов. Ух, и неприятная штука! То глисты, а сатану гнать, наверное, и того страшнее...

– Нет, говорю, у меня никакого сатаны, – заволновался Митька. – Ничего из меня гнать не надо.

– Моим советам не внемлешь. Со святого радения сбежал. К книгам антихристовым влечение имеешь. Это всё сатанинские штучки. Уж я-то знаю.

– Отдайте «Чудотворную». Она библиотечная.

– Не ропщи.

– Мне попадёт, – сказал Митька. – Лучше отдайте.

– Это сатанинская книжка.

– Нет, – сказал Митька, – библиотечная. У вас все книжки сатанинские, кроме библии и этого... евангелия...

Он весь кипел. Вторую книгу у него хотят зажилить. Добро бы его, а то библиотечную.

– Я тогда все ваши книжки спалю, – заявил Митька. – Вместе с мешком.

– Уймись! – прикрикнула мать.

– И твою библию спалю, – сказал Митька.

Пусть лучше изобьют, а книгу он им не даст.

– Эту книжку мне... Тритон-Харитон принёс... А ему дал дядя Гриша... Не отдадите, – он сам придёт, – припугнул Митька.

Дядя Егор смотрел на Митьку, качал головой и как-то странно улыбался:

– Эх, брат Митрий, и что ты за беспокойный человек! Ну кому твоя книжка нужна? Верующий человек такую пакость и в руках-то держать не захочет.

Он принёс из комнаты книгу и отдал Митьке.

– Отдай её назад этому... Тритону. Богомерзкая книга. И читать-то её противно.

Митька обрадованно затолкал книгу в портфель и направился к двери.

– В школу всё-таки? – спросил дядя Егор.

– Ага, – сказал Митька.

– Не советую, брат Митрий... Ну, придёшь ты в школу, а тебя всё равно оттуда выставят.

– Я же географию выучил. Пускай спрашивают.

Митька надел кепку, всунул босые ноги в стоптанные сандалеты.

– Ты водное крещение принял?

– Заставили...

– Кто же в школе крещёного держать будет? Там пионеры в почёте, а ты – член общины.

– Никто не знает.

– Узнают, – сказал дядя Егор. – Ты – в школу, а я к директору...

Митька растерялся и не нашёл, что ответить. Неужели и вправду теперь все пути в школу отрезаны? Всю жизнь сидеть, как квашня, дома...

– Хозяюшка, – совсем другим тоном сказал дядя Егор. – Не мори, ради Христа, голодом.

Митька уже не первый раз замечал, что квартирант последнее время чересчур уж ласков с матерью. Вот и сейчас, склонив набок голову, пристально наблюдает за ней, а длинные пальцы сучат кончик тощей бороды, будто прядильную нить. Мать ничего не видит. Она шурует ухватом в печи, и на красивых руках её полыхает жаркий отблеск огня.

Так и не пошёл в этот день Митька в школу. Дядя Егор звал рыбачить – тоже не пошёл. До самых сумерек, как прикованный, просидел у окна. Сосчитал, что за час со старой липы слетело сто одиннадцать листьев, а над Калинкой пролетело восемь уток и один чирок. Немного Митьку развеселили сороки. Они летели куда-то по своим делам, но, увидев в лопухах у дороги блестящую консервную банку, сразу приземлились. И тут начался сорочий базар! Долго ссорились они у этой банки, сварливо трещали, злобно долбили друг дружку чёрными клювами. Победительницей оказалась хромая сорока. Она разогнала всех, а банку поднять в воздух так и не смогла. Зря старалась.