напыживаются от натуги, в спинах потрескивают позвонки – друг другу не поддаются. Наконец, поднатужившись, Игнат перетянул Паньку под одобрительные крики и смех наблюдателей.
Панька с досады и конфуза оголтело спорит, спор переплетает отборной похабной матерщиной:
– Да он неправильно тянул, правила не соблюдал! – оправдывая себя, стараясь опорочить Игната, спорил Панька.
– Нет, Игнат правильно тянул. Ты, Паньк, видно против его мало каши ел! – подзадоривая и так обозленного Паньку, вступил в спор Иван Федотов. А где спор, там и матерщина, озлобленность и драка. Тут и бабы, недозвавшиеся своих мужиков, боясь, как бы ее мужу не намяли бока.
К полдням гости с жениховой стороны, собравшись толпой, направились в гости на пир в дом невесты. Подвыпивший жених, раскрасневшись от удовольствия пережитой первой ночи, совсем осмелев, схватив со стола освободившуюся от закуски тарелку, с размаху хрястнул ею о край стола. Осколки брызгами разлетелись по сторонам. Под общий одобрительный, гогочащий смех гостей Алеша пылко припал к невесте и смачно поцеловал ее. После этой традиционной процедуры гости повеселели и посмелели, ерзая по лавкам, стали перемещаться, чтоб поудобнее усесться. От встряхивания бабами сарафанов и юбок по избе распространился запах сундучной прелости, перемешанной с естественной вонью – сказались вчерашний перепой и переедание. Сергей, не стерпев, чтоб не заметить, проговорил:
– Эх, едрит твою мать, кто-то, воспользовавшись артельностью, невежественно испортил воздух!
– Да, кто-то подфунил! Сознавайтесь, кого приспичило! – настаивал Сергей.
– Обыщи! – за всех ответила самая смелая из баб Дунька.
– Словно пса в брюхе кто-то сгноил! – не унимался Сергей.
– А ты не суйся со своим носом везде-то! – отрапортовала ему Дунька.
Гости дружно рассмеялись, ха-ха-ха-го-го-го. Кто-то пьет, кто закусывает, кто изнывает от того, что давно не курил.
Бабы затянули песню «По Муромской дорожке…» Иван, подсев к свату Федору, начал расхваливать свою дочь, теперь сноху Федора:
– Сват, а сват! А ты хоть разутешь меня, вон ведь какую девку-то я подарил тебе. Цены ей нет, что красива, что умна, что работяща! И для Алексея-то, вишь, как угодила – осколки-то вон как разлетелись!
– Всем взяла! – дыша самогонным перегаром, смешанным с запахом соленого огурца, наговаривал в ухо свата Иван.
– А ты мне и спасибо-то не скажешь, а – сват!
– Да отвяжись ты от меня к едреной матери! – отмахнулся от надоедливого свата Федор, – что ты ко мне пристал, как банный лист, – начиная сердиться, отстранялся он от него. – Ну и что же, что она красива! Чай, мне из ее-то красоты ни лапти плести. Вот посмотрим, сколько она приданого мне в дом привезёт, – загадчиво отрезал Федор, имея ввиду последний пир свадьбы, когда молодую будут провожать из отцова дома в дом свекра на постоянное жительство. По традиции в это время из дома отца и матери полагается в приданое гребень, да еще кое-что из домашней утвари, и это все добро под весёлую песню «Дубинушку» везут пьяные гости в дома наречённого мужа. В дом Федора Татьяне приданое вместе с гребнем под «Дубинушку» приволокли сани, точило и с десяток веников, а сундук с нарядом и постелью был привезён еще в первый день свадьбы.
Отгуляли свадьбу. Собрались мужики, последний раз опохмелились – разошлись. После свадебной суматохи и с непривычки в чужой семье и в новой обстановке Татьяна на третий день после свадьбы заболела. Во всем теле жар, отбило от пищи. Свекровь ее Анна, придя к соседям Савельевым, сокрушенно доложила:
– Молодая у нас что-то больно расхворалась, лежит, ничем не шелохнется, вся в жару, тяжело дышит. Должно быть, порча! Кто-нибудь сглазил. Есть же вредные люди. Баба во всем, так надо испортить! Это не иначе, как от зависти! Все завидуют, что она всем взяла. Надо к Настасье сходить, поворожить. А у Татьяны вовсе никакой «глаз», а она просто-напросто с первого дня забеременела.
Н.Э.П.
Новая молодая Советская власть во главе с Лениным придумала для поднятия экономики страны и для поднятия благосостояния народа НЭП. Эта Новая экономическая политика Советского государства дала не только полную свободу всему народу, населяющему необъятную матушку Россию, но и само государство сразу же стало процветать. Из разорившегося от войны и разных неурядиц, благосостояние пошло в гору. Особенно эта новая политика отразилась на деревне. Деревня всколыхнулась. Из допотопной она стала возрождаться в новую деревню. Перво-наперво, власть решила ликвидировать деревенскую безграмотность. В каждом селе при школе был организован так называемый «Ликбез», который был призван научить грамоте деревенского пожилого и вообще взрослого жителя, особенно мужика, который научился бы вести свое хозяйство по-научному и рационально.
Большим стимулом в подъёме сельского единоличного хозяйства были так называемые кредитные товарищества. Такое товарищество было открыто в селе Вторусском. Под девизом смычки города с деревней эти общества имели на вывесках эмблему: две руки, взаимно сомкнутые в товарищеском рукопожатии. Эти товарищества выдавали крестьянам в кредит денежные суммы на приобретение для хозяйства лошади, коровы и инвентаря: плугов, сеялок, молотилок, веялок.
Грамотный мужик стал почитывать газету «Беднота», журналы «Сам себе агроном», познал азы ведения рационального рентабельного хозяйства. В деревне стали наблюдаться признаки нового быта. Постепенно стали изживаться бедность, невежество, темнота.
Правительство издало декрет о денежной реформе. Обесцененные деньги, исчисляющиеся в тысячах и миллионах рублей, заменены новыми ценными рублями. Введен в обращение твёрдый рубль. Наивысшей денежной купюрой был так называемый червонец, содержащий в себе десять рублей. Иметь в кармане червонец – значит, быть богачом. На денежных знаках преобладал рисунок, изображающий крестьянина-труженика в позе сеятеля с лукошком. На серебряных рублях и полтинниках изображён рабочий, кующий плуг для крестьянина, а эмблема «серп и молот» изображались не только на деньгах, а всюду. Продналог был заменён денежным налогом.
В городе и деревне стала оживать и развертываться частная торговля. После голода и разрухи откуда только все появилось! Словно из-под земли! Появилось полное изобилие дешёвых товаров, как продовольственных, так и непродовольственных. Предприимчивые, деловые мужики стали открывать примитивные бакалейные лавка. Вообще каждый ударился в «свое дело», смотря по своим наклонностям и по своим способностям: кто торговать, кто в кустарничал. Стало восстанавливаться в селе заброшенное во время войны токарное производство детских каталок. А предприимчивые люди Васюнин, Павлов, Царась и трое Лабиных организовали «Трест» по закупке и сбыту этих каталок. Некоторые мастеровые люди устроили у себя на дому мастерские. Рузин-Цыбыш стал изготовлять для кустарей необходимые для производства пёрки и другой инвентарь, Александр Купряхин, имея токарный станок по металлу, изготовлял для станков кустарей разнообразные приспособления и детали. Василий Тимофеевич Муратов заделался
