— Ну и что? Они ведь не страдают от недостатка пациентов?
— Напротив. Кроме этого, они ежегодно делают определенное количество операций по незначительным ценам, а некоторым — вообще бесплатно.
— То есть чистая филантропия?
— Именно.
— И опять-таки вряд ли в этом можно найти какой-то криминал.
— Ну конечно же, нет. Однако..
— Да?
— Как, по-вашему, что нужно для того, чтобы провести успешную трансплантацию?
— Наверное, очень многое.
— Например?
— Ну… Хирург. Персонал. Помещение. Аппаратура…
— Конечно. Но вы забыли главное.
— Ну разумеется! Пациент!
— А кроме него?
— Зависит от того, ставят ли там естественные органы или искусственные.
— Только естественные. Вы не видели рекламу «Гортензии»?
— Нет. Наше телевидение ее не показывает. Видимо, приток пациентов из России не столь велик, чтобы тратиться на такую рекламу.
— Так вот. В рекламе подчеркивается: только натуральные органы. И мало того: органы доноров, ведших правильный, здоровый образ жизни. То есть не курильщиков, не алкоголиков, даже не жителей больших и крайне загазованных городов. Доноров, правильно питавшихся и не позволявших себе никаких излишеств.
— И реклама соответствует действительности?
— Насколько мы смогли установить — да. Большая часть этих тканей, подлежащих имплантации, поступает из-за рубежа.
— Я пока так и не понял, что здесь может интересовать вас. Бизнес — да, типичный бизнес двадцать первого века, достаточно прибыльный, если даже вычесть деньги, идущие на борьбу с рекламой искусственных органов. Где и в чем вы тут усматриваете нарушение закона, какое потребовало бы вмешательства?
— Вот сейчас я и подхожу к этому, сэр. («Если ты возвращаешься домой с работы в таком же темпе, то наверняка оказываешься там лишь назавтра», — невольно подумал Мерцалов, но на лице его это никак не отразилось.) — Сколь ни странным это покажется, но за вывоз трансплантатов из любой страны взимается пошлина. Я не сказал бы, что очень маленькая.
— Об этом я не слышал. Хотя… Обождите, дайте вспомнить… Совершенно верно, было такое решение Евросовета, к которому потом присоединились и другие заинтересованные регионы. Когда же это было? Ага, если не ошибаюсь — четыре года тому назад.
— У вас великолепная память.
— Гм… Да, там ведь было и о ввозных пошлинах, не так ли?
— Установление таких пошлин признавалось законным, трансплантаты тем самым приравняли к любому другому товару, учитывая, что оборот их стал выражаться в весьма крупных цифрах.
— Так-так.
— Из этого следует простой вывод: донорские ткани экономичнее заготавливать в той стране, в которой располагается сама клиника. Отпадают все таможенные расходы. Однако если, допустим, в той же Калерии наладить такое внутреннее обеспечение невозможно по чисто статистическим причинам, то о России этого не скажешь. Надеюсь, это замечание вас не очень обидело?
— О, нисколько. Наша статистика известна мне достаточно хорошо.
— Так что, казалось бы, параллельно с подготовкой собственно клиники устроителям надо было бы уделить внимание и проблеме снабжения. Тем не менее таких действий не предпринималось. Следовательно, по каким-то причинам выгоднее необходимые органы ввозить из-за рубежа, а поскольку это дороже, то можно предположить, что такой способ снабжения таит в себе существенные преимущества.
— Готов согласиться с вами. Теперь я начинаю понимать. Где пошлины — там и контрабанда, а это уже область если и не наших интересов, то, во всяком случае, интересов близкой нам Службы. Вы это имели в виду?
— Совершенно верно. И у нас набралось уже немало фактов: такая контрабанда фиксировалась и изымалась. Мы полагали, что все идет на лад, их тропы полностью или почти полностью перекрыты. Однако в последнее время стали подозревать, что это никак не повлияло на количество производимых клиниками трансплантаций. А значит, существуют пути снабжения, о которых мы ничего не знаем. Вот это нас и интересует.
— Да, пожалуй, такого надо было ожидать. Мы все слишком замкнулись, может быть, на наркотиках, антиквариате, на фальшивомонетчиках, упустив мгновение, когда возник новый вид выгодной контрабанды.
— Ну, нас извиняет то, что произошло это сравнительно недавно. Что же касается выгоды…
Докинг не стал продолжать, только слегка развел руками. Мерцалов понимающе кивнул.
— Впору создавать фермы ДДЯ производства… Черт, невозможно даже выговорить вслух, настолько противоестественно звучит. Да, занимательно. Раз уж такая клиника создается и у нас, мы будем интересоваться этим вопросом. Хотя Россия — страна обширная… Вряд ли им понадобится ввозить много органов сюда. Разумеется, мы попытаемся заинтересовать их таким предложением: создать донорскую компанию тут, на месте, беспошлинную. Посмотрим. Во всяком случае, я очень благодарен вам за информацию. Пока не вижу, чем мы могли бы помочь вам сию минуту.
— Присмотрите за филиалом «Гортензии», это и будет помощью.
— В будущем. А сейчас?
— Сейчас… собственно, мне ничего не нужно.
— Тем не менее мое обещание остается в силе. Да, любопытно вы начали копать… Хотя, откровенно говоря, я не очень представляю себе возможности контрабанды в этой области. Тут ведь не камушки, или валюта, или наркотики. Одно дело провезти несколько килограммов, допустим, героина, кокаина или другой пакости — они поддаются любой фасовке… да что я вам говорю, вы и сами лучше меня все это знаете, и совсем другое — контейнеры с трансплантатами, заполненные жидким азотом, требующие умелого обращения… Их вы не запрячете за облицовку потолка, допустим, или во второе дно чемодана. Да их вообще невозможно спрятать, если уж говорить серьезно!
— Совершенно с вами согласен, сэр. Здесь нужна совсем другая механика. Однако у меня, в частности, нет ни малейшего сомнения в том, что эта непостижимая система провоза существует. И я хочу докопаться сам.
— Одному человеку это не по силам. Исключено.
— Может быть, со временем найдутся другие энтузиасты. Мне встречались такие. У вас, например, был, помнится, мистер Милф. Когда-то мы с ним…
— Увы, он уже некоторое время в отставке.
— Однако я слышал, он и в отставке выполнял некоторые задания Службы…
— Да, был такой эпизод. Но нынче его все равно тут нет. Свободный человек, он решил побывать там, куда его не заносило по служебным делам. Умчался неожиданно, даже не попрощавшись.
— Так что сейчас он далеко?
— Честно говоря, я даже не знаю, где. То ли в Африке, то ли где-то в Бразилии… Просто не знаю.
Мерцалов сказал совершенно искренне: он на самом деле не знал. Не до Милова ему было в последнее время и вообще не до отставников. Получают пенсию, живут как живется, чего еще?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
