Если же, с другой стороны, взглянуть на массив Шамбалы, гора еще круче.
Внутренний голос мне подсказывает: искать следы ее города мудрецов надо бы в Семипалатинске. Почему? Объяснить не смогу, но не случайно там у строили полигон для испытания ядерных бомб. На карте СССР были уголки укромнее, однако выбрали этот, потому что знали о некой тайне. О том я слышал от человека, который был причастен к полигону. Говорит, «ходили вредные социализму слухи».
Видимо, кто-то написал письмо в Москву об истории Семипалатинска. Или что-то подобное. В общем, был сигнал, он и решил судьбу полигона.
– Исчезали города, уходили люди, это продолжается и сейчас, когда Казахстан, Азербайджан, Кыргызстан и другие стали независимыми. Не так ли добровольно уходили и прежде тюрки из тюркского мира?
– «Среди лягушек стань лягушкой», – учили предки.
Их совету следовали орды, начавшие Великое переселение народов две с половиной тысячи лет назад. Например, орда албан, которая освоила Кавказ и всю Европу. А одной из первых Алтай покинула орда сына царского рода Икшваку, он жил на берегу реки Аксу, в Индии основал царскую Солнечную (Гуннскую) династию, которая веками правила там, создала государство и новую культуру. Сегодня это Пакистан, области Северной Индии, Бангладеш.
И еще язык урду, в котором много древнетюркских слов и выражений. Кроме того, есть потомки махараджей, они помнят свое алтайское происхождение… Следы прошлого бывают разными, их можно увидеть, но для этого нужны знания. Да, здесь далеко не все очевидно, скорее все очень неожиданно, тем оно и интересно.
Хорошо или плохо, что тюрки покидали Древний Алтай? Пожалуй, не отвечу, не знаю ответа. По-моему, вопрос лучше построить иначе: возможен ли был прогресс человечества на планете Земля без участия тюрков? Так будет точнее.
Уверенность в том, что они – под защитой Неба, руководила всадниками, двигала их вперед, так Великое переселение народов набирало обороты.
Думаю, нет, не возможен, потому как теперь твердо знаю: тюрки несли зерна научно-технического прогресса, то есть плоды своей уникальной алтайской культуры. Они свято верили, что все на свете им дал Тенгри, то – главная заповедь тюркского мира, его моральная основа… или, вернее сказать, дух народа с ярко выраженной и строго индивидуальной философией.
Выходит, наши предки несли другим народам не свою власть и тиранию, не свои амбиции и заботы, а дар Божий, которого с надеждой ждал от них языческий мир. Предки сознавали свою высокую миссию, начиная ее от Неба. От Вечного Синего Неба.
Великие люди? Несомненно. Заметьте, не просто тюрки! А посланцы Всевышнего – арии, то есть принявшие обряд ары-алкын, или «осыновленные Небом». Не каждому доверяли то бесценное счастье быть в армии посланцев Бога Небесного… А Великое переселение народов, его исполнителей, по большому счету иначе и не назовешь, слишком сильно повлиял этот демографический процесс на судьбу человечества. Судите сами.
Правитель (правительница) на троне. Фрагмент войлочного ковра. Находка из кургана. Алтай. V–IV вв. до н. э.
В числе покинувших тюркский мир царь Кир, основатель династии Ахеменидов и Персии. Его родина – Енисей (Анасу). Тюрок? Да. Ушел? Да. Но без него была бы невозможна Персия. По сохранившимся свидетельствам, персидские цари ходили в персидской одежде, но надетой поверх тюркской. Они всегда помнили о своем происхождении… Мысль эту сегодня трудно принять, однако посланцы Алтая принадлежали Богу. Значит, всему человечеству.
Арии – тюрки и уже не тюрки, в этническом смысле этого слова. Выше.
Уверенность в том, что они – под защитой Неба, руководила всадниками, двигала их вперед, так Великое переселение народов набирало обороты. Но одновременно эта мысль двигала «остальное» человечество навстречу тюркам (получалось взаимное движение вперед), их приглашали править новыми странами, им доверяли армию и казну… Вот, по-моему, итог Великого переселения народов – сближение стран и прогресс самой цивилизации.
– Получается, расселяясь по свету, наши предки теряли культурную самоидентичность? Отдавали себя и свою культуру другим народам? И как бы растворялись в них?
– Отчасти да. Но я бы не стал так говорить. Правители и аристократия сохраняли на новом месте свою культуру. Однако чтобы приблизить аборигенов, дополняли ее сюжетами из местных традиций и верований. Народы, которые доверились им, усваивали многое из их знаний и умений. В частности, веру. Это была не «дружба народов», а взаимный интерес друг к другу. Поясню свою мысль конкретным примером из сегодняшнего дня.
Как-то мне довелось увидеть испанский документальный фильм «The Knights of the Great Savannah» («Рыцари Великой саванны»). Место действия Западная Африка, государство Бенин. Меня буквально ошеломили первые же кадры. По саванне мчались всадники на великолепных конях. Прямая посадка, свободные движения, уверенность, с которой они держались в седле, восхищали – их было не отличить от конников Великой Степи, если бы не… черные лица. Негры. Скуластые негры с ястребиными глазами и казачьей посадкой. Было чему удивиться. Откуда, из какого прошлого ворвались они на экран?
Оказалось, это аристократия народа баатону, который французы называют бариба. Всадники спешили на праздник, который раз в год у страивает в своей резиденции их царь (в фильме его называют королем). Точнее, праздник проходит не во дворце, а на площади перед ним. Туда стекаются издалека, и хотя у знати есть «Мерседесы» и «Ситроены», едут верхом – так велит обычай.
История бариба теряется в веках. Их конница пришла с севера, они это помнят. Легко завоевав местные народы, они дали им новые законы и устройство общества, на вершине которого стояла знать пришельцев – члены царской семьи. Так возникло царство бариба.
Всадники из племени бариба
Пришельцы принесли сюда, в Западную Африку, плоды своей культуры, то есть умения и знания. Первое, на что я обратил внимание, конечно же, была металлургия. Бариба – искусные кузнецы. Люди этой профессии до сих пор окружены ореолом тайны и даже страха. Никто не смеет пальцем коснуться их молота. Кузнецы – повелители огня! Как им удается голой рукой перемешивать раскаленные угли? Великая тайна. Прежде чем приступить к работе, они приносят жертву духам железа, кропя наковальню кровью жертвенного животного.
Свое богатство бариба оценивают числом скота. Причем они единственные в Бенине, кто доит коров и буйволиц, не мысля свой рацион без кисломолочной пищи. Напиток из молока делают и пьют, как мы айран.
Для ухода за скотом нанимают людей из подвластного им народа пель, с которым расплачиваются урожаем. Бариба – прекрасные земледельцы, выращивают сорго, рис и просо… Я сразу вспомнил, что родина проса Древний Алтай.
Породистые скакуны – предмет особой гордости аристократов, только им позволено садиться в седло. Для праздника готовят коня старательнее, чем всадника. Лошадей украшают узорчатые попоны – орнаменты будто взяты из курганов Древнего Алтая, что тоже не ускользнуло от меня. Были кони, головы которых по древней традиции защищает (от стрел) маска из тисненой кожи. Точно такие маски находили археологи на Алтае.
А седла! Какие седла! Их азиатскую родословную выдает высокая окованная медью задняя лука с инкрустациями из бисера и металла. На Древнем Алтае поначалу седла были мягкие с утолщениями вместо лук, потом придумали высокие луки.
Седло с лукой привело к изобретению стремени. Высшую аристократию тюрков отличали стремена, украшенные медью или золотом. Этот древний обычай долго сохранялся, например, в османской армии. И – о, чудо! – ту же традицию сберегли бариба из царского рода: иметь медные (или золотые) стремена – их привилегия.
Традиции бариба – настоящее сокровище для тюрколога. Конные состязания, джигитовка, борьба на кушаках, падение ниц перед царем, культ предков, воспевание их подвигов на древнем языке, понятном только царю и его приближенным – по ходу фильма я едва успевал отмечать древние приметы нашей культуры.
Но когда увидел чернокожих бариба, дудящих в длинные медные трубы, просто замер от восторга. Эти музыкальные инструменты известны с глубокой древности. С их помощью подавали сигналы во время сражений, их же использовали во время парадных выездов ханов или военачальников. В Средней Азии такие трубы называют «карнай», у бариба – канканди. Иметь их дозволяется только знати, и то с разрешения царя. По количеству канканди судят о месте того или иного рода в иерархии барибского общества. Самому царю принадлежат шестнадцать труб.
Однако настоящее потрясение вызвали даже не трубы, а барабаны (барабакару). Оказывается, барабан (точнее, четыре барабана) у них – символ царской власти! Почитание барабана как символа власти было и в армии Чингисхана, и у сельджуков. И Осман (будущий основатель Османской империи), как гласит предание, вместе со званием защитника границ получил барабан в знак подтверждения этого титула…
