Временами ему казалось, что она больше не смотрит на него, а внимательно слушает любезности Робладо, франта Эчевариа и других. Такое поведение Каталины было продиктовано благоразумием – она хотела скрыть свою любовь ото всех, но Карлос не понял этого и начал сердиться.
«Э! – подумал он после минутного рассуждения. – Оставим эти нелепые мечтания!»
И пригласил хорошенькую юную крестьянку, которая с удовольствием приняла его предложение и пошла танцевать с ним.
Каталина, увидев это, рассердилась в свою очередь, почувствовав ревность.
Подобный немой разлад продолжался некоторое время. Наконец, Карлосу наскучила его дама, он оставил ее и уселся в одиночестве на скамье, тянувшейся во всю длину зала. С беспокойством следя за каждым движением Каталины, он читал в глазах молодой девушки любовь и только любовь, которую он вдохнул в нее и в которой она тоже призналась ему, – они уже обменялись клятвами. Что же им сомневаться друг в друге? В сердца их возвратилось доверие.
Бал постепенно оживлялся; неоднократные возлияния усыпили бдительность дона Амбросио. Избавившись от этого присмотра, влюбленные могли чаще и смелее смотреть друг на друга.
Вальсировавшие пары, танцуя, проносились мимо Карлоса. Каталина танцевала с Эчевариа. Когда пара приближалась к охотнику, каждый раз влюбленные обменивалась взглядами. Сколько в таком мимолетном взгляде может сказать испанка своему возлюбленному! По крайней мере, Карлоса приводило в восторг то, что он читал в глазах Каталины.
В третий раз проносилась эта пара по кругу. Положив руку на плечо своему кавалеру, Каталина держала в руке, лежавшей на плече партнера, небольшую веточку, покрытую темной зеленью, и, оказавшись рядом, ловко сумела бросить ее на колени Карлосу, прошептав слово «туя!».
Карлос услыхал это слово и схватил веточку, напоминавшую своим названием нежное выражение, произнесенное его возлюбленной. Это была ветвь туи, виржинского можжевельника. Поднеся этот драгоценный залог любви к губам, он вдел его в петлицу своей вышитой золотом куртки.
До конца вечера влюбленные могли передавать друг другу немым языком взглядов свою нежность и взаимное доверие.
Было уже поздно, когда полусонный дон Амбросио начал засыпать и, наконец, увез свою дочь, которую Робладо, как вежливый кавалер, сопровождал до самого дома. Вскоре богачи и чиновники последовали этому примеру и тоже разъехались; но самые неутомимые поклонники Терпсихоры оставили зал только тогда, когда первые лучи солнца проникли сквозь решетчатые ставни Дома капитула, окна которого, как и у большинства мексиканских зданий, были без стекол.
Глава X
Льяно Эстакадо
Льяно Эстакадо, или «Столбовая Равнина», – одно из самых своеобразных мест Великих Американских Равнин. Это степное плоскогорье, по форме напоминающее баранью ногу и поднимающееся футов на восемьсот над уровнем соседней равнины. Оно простирается с севера на юг на четыреста миль и на двести или триста миль в самом широком месте. Это площадь, почти равная по величине всей Ирландии.
Льяно Эстакадо не похоже на соседние территории. Вид этого обширного пространства не столь однообразен, как вид остальной американской прерии.
К северу почва, обычно голая и бесплодная, лишь местами покрыта низкорослым кустарником из породы колючих акаций. Там и сям ее перерезают страшной глубины непроходимые ущелья с крутыми отвесными неприступными стенами; уродливые скалы выпирают со дна этих исполинских пропастей; кое-где виднеются неглубокие озерки; между скал и по крутым склонам подымаются чахлые кедры, которые местами, пустив корни между расселин утесов, торчат горизонтально над бездной.
Эти глубокие расселины называются каньонами. Их нельзя перейти или даже проникнуть в них иначе как через определенные переходы, отстоящие иногда миль на двадцать один от другого.
Наверху почва ровная, гладкая и подобна шоссейной дороге, как будто ее специально утрамбовали. Местами она покрыта травой и по временам путник встречает неглубокие, заполненные водой впадины, окруженные тростником. Вода здесь то совсем соленая, то насыщена серой. После сильных дождей количество этих озер и воды в них увеличивается, и вода в них почти пресная, но дожди в этих местах – чрезвычайная редкость, а длительные засухи уничтожают большую часть этих водоемов.
Странный феномен представляет собой южная оконечность Льяно Эстакадо: на пятьдесят миль с севера на юг и в двадцать миль шириной тянется цепь песчаных холмов. Эти конусообразные или полусферические возвышения, поднимающиеся иногда футов на сто, образованы только из одного белого песка. Ни одно деревцо, ни один кустик, ни одна травинка не ломает их округлых очертаний, и даже ни один стебелек травы не оживляет их однообразной белизны. Но, по странной аномалии, необъяснимой для геологов, среди этих холмов, даже на самых высоких гребнях попадаются водоемы, озерки, пополняющиеся не от дождей. Здесь растут тростник, камыш, кувшинки, а между тем на этой местности меньше чем где бы то ни было можно ожидать воду, настолько это для нее, казалось бы, неподходящее место. Такая песчаная формация, подобные дюны довольно часто встречаются на берегах Мексиканского залива, как и на европейском побережье, где их существование понятно; но здесь, в самом центре материка такое явление непостижимо, настоящая загадка природы!
Эту песчаную местность переходят только в одном или двух местах; лошади вязнут в ней по колено на каждом шагу, и было бы опасно переправляться через нее, если бы здесь не было воды в любое время года.
Где же лежит Льяно Эстакадо?
Разверните карту Северной Америки. Вы увидите вытекающую из Скалистых гор большую реку, которую испанцы называют Кэнедиен из-за множества омываемых ею глубоких впадин. Она течет сначала с севера на юг, потом поворачивает на восток и впадает в Арканзас. Уклонившись от первоначального направления, она протекает вдоль северной оконечности Льяно Эстакадо, отвесные стены которой то приближаются к ее берегу, то, отступая в сторону, тянутся на некотором расстоянии в виде горной цепи, что вводит в обман многих путешественников.
Западная сторона Льяно Эстакадо более отчетлива. Близ истока Кэнедиен вытекает и другая большая река – Пекос, получившая свое название по имени могущественного некогда племени. Индейцы пекосы, последние представители которых уже рассеялись, вели свое происхождение от Монтесумы. Они поклонялись солнцу и заботливо поддерживали священный огонь. Река, напоминающая об этом племени, обозначена на картах текущей с севера на юг, но это не совсем точно, ибо, прежде чем она принимает такое направление, на протяжении нескольких сот миль она течет от запада к востоку. Пекос омывает западный край Льяно Эстакадо, которое преграждает ей путь, заставляя повернуть к югу, вместо того чтобы течь на восток, как все другие степные реки, берущие начало в Скалистых горах. Пекос впадает в Рио-Гранде.
