— В казармах расположено три десятка ниргалов, господин. Еще десять сопровождают его светлость Квинтеса Ван Лорса, десять ушло вместе с Ситасом Ван Мерти в Дикие Земли. Всего в вашем распоряжении сорок готовых к бою ниргалов. — четко ответил слуга. Он хорошо знал, что Повелитель не любит расплывчатых ответов. Чтобы не вызвать его гнева, следовало отвечать максимально правдиво и коротко.
— Мало — недовольно скривился Повелитель — Передай магам, что через два дня, мне нужно еще два полных десятка ниргалов. Понял?
— Понял, господин. С вашего позволения, позвольте напомнить — сейчас, наши казематы почти опустели. Потребуется время, чтобы найти достаточное количество людей, подходящих для изменения.
— Два дня! — не меняя тона повторил Повелитель — У них есть два дня. Пусть пускают под нож любого подходящего. Через два дня, я хочу видеть перед своими глазами еще два десятка ниргалов. Так и скажи. А теперь убирайся.
— Слушаюсь, господин — еще ниже склонился слуга и пятясь покинул подземный зал, осторожно закрыв за собой дверь.
Уже в коридоре, он позволил себе облегченно выдохнуть. На этот раз ему повезло. Слуга очень долгое время служил в поместье и знал, насколько быстро, Повелитель выходит из себя. Так же он знал, что маги не успеют подготовить два десятка ниргалов за столько короткий срок, даже если будут работать не прерываясь на сон и пищу. Но ему на это было глубоко наплевать. Главное, что бурлящая ярость Повелителя обрушится не на его голову.
Поспешно шагая, слуга направился к виднеющейся в конце коридора лестнице, ведущей наверх. Следует как можно скорее, выполнить все указания Повелителя. Как можно скорее.
Когда слуга удалился, Повелитель еще некоторое время сидел в кресле, задумчиво поглаживая пальцами сверкающий камень на рукояти кинжала и безвучно шевеля губами. Ему было о чем подумать.
Проклятый Ильсертариот за один вечер пребывания в столице, умудрился разрушить весь его, столь тщательно составленный план. Двадцать лет терпеливого ожидания, склирсу под хвост! Мальчишка не оставил ему выбора — пришлось вовлечь этого гуляку в свои планы и провести над ним ритуал наложения печати "заключенных сущностей"… печать Арзалиса. Но и здесь, его постигла неудача — по неизвестной причине, не продержавшись и месяца, печать Арзалиса начала разрушаться… Проклятье!
Пальцы Повелителя с хрустом сжались вокруг рукояти кинжала… С каким наслаждением, он вонзил бы лезвие кинжала в брюхо этого никчемного баронишки, осмелившегося встать на его пути! Ничего… осталось дождаться загонщика. Квинтес еще ни разу не подвел своего господина, не подведет и на этот раз. Не следовало поручать Ситасу работу настоящего мужчины. Эта старая крыса годится лишь для мелких поручений. Не более. Но теперь все изменится. Квинтес позаботится об этом. Пора отправить Ильсертариота в мир мертвых, где ему самое место.
При этой мысли, губы Повелителя изогнулись в ухмылке. Наконец, он оторвался от своих мыслей и медленно перевел взгляд на алтарь в центре зала. Пора немного отвлечься.
На темном камне алтаря замерла обнаженная девушка. Прочные кандалы, охватывали ее запястья и щиколотки. Совсем юная, с еще не оформившейся грудью, изящной длинной шеей и тонкими девичьими бедрами. Именно таких, Повелитель любил больше всего. Девушка была в сознании и вывернув голову, с ужасом смотрела на наблюдающего за ней мужчину, расширенными глазами. Широкая повязка плотно закрывала ей рот, не позволяя произнести ни одного слова — Повелитель не любил лишних слов.
Поднявшись с кресла, Повелитель одним движением скинул шелковый халат и оставшись нагим, с наслаждением потянулся всем телом. Осмотрев себя критическим взглядом, он остался доволен. Несмотря на прожитые годы, его тело выглядело подтянутым, на груди и руках бугрились твердые как камень мышцы.
Подойдя к алтарю, он осторожно поместил кинжал между грудей девушки, полюбовался этим зрелищем, провел ладонью по дрожащему женскому телу и лишь затем, сорвал с ее рта повязку. Лишних слов он не любил, но вот стоны боли и рвущиеся из жертвы вопли ужаса, доставляли ему несомненное удовольствие. Освобожденная от повязки, девушка умоляюще заглянула нависшему над ней мужчине в глаза:
— Господин… Господин, не над… — опустившаяся ей на губы широкая ладонь прервала ее слова.
— Шшш — мужчина поднес ко рту палец, призывая девушку к молчанию — Не торопись. У нас впереди, еще много времени.
Не отрывая ладони от лица девушки, другой рукой он ухватился за рукоять кинжала и осторожно сделал первый надрез, с наслаждением почувствовав как под его рукой, жертва забилась от невыносимой боли. Боль и отчаяние… отчаяние и боль… как он любил вызывать эти чувства…
Глава четвертая.
Выбор оружия.
Вчерашний и сегодняшний дни, подъемник работал не переставая, поднимая на стену один груз за другим. Братья мастера ругались почем зря и поминутно проверяли натужно скрипящие лебедки и дрожащие от напряжения веревки.
Низкое солнце ярко сияло на небосклоне, снегопада не было и следовало воспользоваться этой нежданной милостью Создателя. Большая часть населения копошилась в глубоком снегу перед фортом, занимаясь самым важным на этот момент делом — собирательством. Это емкое выражение недавно пришло в мою ушибленную голову и я с удовольствием им пользовался.
Женщины, дети и собирали из под снега пучки пожухлой травы, отсыревший хворост, выкапывали съедобные корни, а то и все растение целиком. Удивительно, сколько полезной и просто годящейся в пищу растительности содержала в себе земля. Особенно ценились мучнистые корни красного репея — они придавали любому блюду остроту и пахучесть, чем вовсю пользовались кухарки, чтобы разнообразить вкус однообразной пищи.
Немногочисленные старики суетились у испускающей пахучий дым коптильни, во дворе форта.
Мужчины вовсю стучали топорами в ближайшей роще и то и дело, еще одно дерево вздрагивало кроной и окутанное облаком снега, тяжело валилось на землю. С рухнувшего стола наспех обрубались ветви, готовое бревно цепляли к паре лошадей, оттаскивающих его к стене форта, для последующего подъема.
В распоряжении лесорубов было лишь четыре коняги — остальных забрал глава охотников Литас, равно как и большую часть работников у братьев каменщиков. Теперь, мясо прибывало к форту четыре раза в день — убитую добычу, охотники сваливали на волокуши и лошади в один присест протаскивали их по ущелью, к самой стене, прямиком в загребущие лапы Тезки. За отсутствием ледника, хозяйственник укладывал мясо прямо во дворе на крепко сколоченных деревянных решетках и густо засыпал льдом и снегом. Для защиты от лучей солнца, могущих растопить снег, Дровин пообещал построить широкий навес, как только закончит с конюшней. В оттепель я не верил — похоже, зима набирала силу — но рисковать все же не хотелось и лишний навес не помешает.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
