Ничего удивительного, да.
Очередной птицелов взирал на маленькую серо-бурую птичку с непередаваемым отвращением. Дачники из города заказали ему певчего дрозда; аванс был получен и благополучно пропит, а вместо дрозда в силок попалась какая-то мелкая безголосая дрянь.
Еще немного, и сердитый похмельный птицелов в сердцах открутил бы глупую птичью голову, но в последний момент одумался и зашвырнул свою добычу в кусты.
Нечего и говорить, что птичка была в восторге.
С тех пор маленькая серо-бурая птичка целыми днями порхает по роще, а иногда даже наведывается в близлежащий дачный поселок. Былое разгильдяйство позабыто, теперь она внимательно глядит по сторонам: ищет силки и ловушки. А когда находит, старается устроиться там поудобнее, без особого ущерба для перьев и лап. Терпеливо ждет птицелова, чтобы прощебетать жалобное: "Чии-чик", - всем своим нетоварным видом взывая к милосердию, или хотя бы пренебрежению. До сих пор это работало. Но птичка, в общем, уже давно повзрослела и прекрасно понимает, что раз на раз не приходится, не всякий птицелов великодушен, не каждому она покажется незавидной добычей. Так что рискует она вполне сознательно.
И черт с ней.
©Макс Фрай, 2004
Сказка про силу молитвы
Жил в одной деревеньке поп. Ну или мулла, или раввин - словом, профессиональный служитель культа. Добрый, славный, но наивный, как младенец.
Не имеет значения, к какой конфессии он принадлежал, зато важно знать, что деревенька та совсем глухой была, без почты, телеграфа и телевизионных антенн, даже радио там практически не работало, а до ближайшего районного центра - шестьдесят километров по болотам. Никто в этот райцентр особо и не рвался: больно надо!
И вот однажды в деревеньке объявились заезжие шутники, столичные туристы. Поели малины, попили парного молока, заскучали и решили развлечься. Пошли к нашему священнослужителю, говорят:
- Вот вы тут сиднем сидите и не знаете последних новостей науки. А тем временем - ну вот буквально на днях - по телевизору рассказывали, что ученые доказали две вещи. Во-первых, Бог дествительно есть. А во-вторых, он глухой. То есть натурально ничего не слышит. Совсем.
От такой новости служитель культа совсем растерялся. То есть, что Бог есть - это он и без ученых всегда знал. Но вот "глухой"... Ему показалось, что - да, это многое объясняет.
- Ты, - говорят заезжие шутники, - завязывай со своими заутренями-намазами-мантрами. Чего зря бубнить? Ты, - предлагают они, - давай, что ли, учи семафорную азбуку. Будешь теперь Богу флажками махать. Авось, поймет.
Порвали на флажки старые кальсоны, помогли служителю культа приладить их к веткам, поглядели, как бедняга машет с колокольни-пагоды-минарета, поржали, уехали.
Меж тем, молитвы нашего священника с тех пор, ясен пень, сбываются. Мгновенно, стоит лишь просигналить. Он-то, простая душа, ничего особенного не просит. Превратил свою деревеньку в рай на земле, и счастлив. Еще и благословения столичным туристам- насмешникам выпрашивает ежедневно. Те уже лучатся холявной благодатью, а ее все больше становится.
С молитвами - с ними всегда так, обычное дело. А странствующие шутники, каковы бы ни были их помыслы, благословенны. Тоже обычное дело.
Подозреваю, еще немного, и я стану рассказывать эту сказку как байку из жизни. Дескать мимо той деревни проезжать доводилось, и попа с флажками мне показывали мужики с бензоколонки. Я уже почти вспоминаю, как это было. Лето, июнь, дождь, до Москвы оставалось семсот двадцать восемь километров.
©Макс Фрай, 2004
Сказка о смерти и стрекозе
Для маленькой Nutlet
Давным-давно, когда небо было зеленым, земля - плоской, а ангелы не боялись спускаться на землю и порхали повсюду, как большие белые шмели, в делах людских был установлен такой строгий порядок, что всякий человек, едва родившись (а рождались тогда, понятное дело, в рубашке, застегнутой на все пуговицы), тут же получал из Небесной Канцелярии заказное письмо. Документ этот непременно доставлялся курьерской почтой; в зависимости от погодных условий и переменчивой моды дежурный посланник богов изливался на землю золотой росой, или прилетал на белых журавлях, или приходил налегке, в одних крылатых сандалиях на босу ногу - в любом случае, соседям счастливой роженицы всегда было на что поглазеть.
Кроме официального поздравления с днем рождения и персонального гороскопа, хоть и составленного небрежно, на скорую Руку Судьбы, зато изложенного приятным и доступным пониманию слогом, во всякий конверт было вложено "Свидетельство о смерти" - изящная открытка, где среди игривых траурных завитушек и рекламных слоганов, разъясняющих потенциальным потребителям небывалые возможности посмертных перевоплощений на экзотических островах, были отпечатаны дата и точное время смерти новорожденного. Молодая мать обычно изучала документ с любопытством, но без внутреннего трепета; великого секрета из него не делала, хотя и не болтала об этом на каждом углу, конечно. Посто к смерти в те незапамятные времена относились куда спокойнее, чем нынче. Ну, родился, ну, умер - дело житейское, не в первый, не в последний раз. Так рассуждали не только астрологи и философы, но вообще все, от простых обывателей до, страшно сказать, поэтов.
А знать точную дату своей смерти, - так думали в ту пору люди, - очень даже удобно: по крайней мере, можно более-менее разумно планировать свою жизнь. Никто не стал бы, скажем, учить арифметике, алхимии и хорошим манерам ребенка, которому предстоит умереть задолго до наступления совершеннолетия; с другой стороны, никому бы в голову не пришло требовать спешки в делах от будущего долгожителя. Ясно же, что за триста лет он преспокойно все успеет.
К тому же, зная день и час своей смерти, всякий человек мог заранее подготовиться к этому важному событию: уладить дела, написать разумное завещание, как следует попрощаться с друзьями и заблаговременно оплатить погребальную церемонию, чтобы не взваливать нелегкие эти хлопоты на плечи вдов, да сирот, и без того вполне обездоленных.
Многие неразрешимые, казалось бы, проблемы улаживались в те времена легко и просто. Скажем, если два друга были влюблены в одну девушку, а та никак не могла решить, кого из них предпочесть, они собирались все вместе, покупали бутылку вина, показывали друг другу свои свидетельства о смерти и спокойно обсуждали сложившуюся ситуацию. "Давай-ка я сначала выйду замуж за твоего приятеля, - говорила девушка, дружески обнимая за плечи более долговечного жениха. - Ему, бедняге, в тридцать четыре умирать, всего ничего осталось. А потом, если не передумаешь, обязательно выйду замуж за тебя, обещаю. Все равно нам обоим до девяносто восьми куковать, я еще надоесть тебе успею." И временно отвергнутый поклонник соглашался с таким ее мудрым и великодушным решением, а обреченный умереть молодым, дабы не терять драгоценное время, волок красотку к ближайшему жрецу для свершения брачного обряда.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
