метров. Не всякая пирамида с ним сравнится. Несомненно, это — наиболее грандиозное кирпичное сооружение во всем Андском регионе. Оно включает собственно пирамиду и дорогу, которая вела к ней. В дни празднеств по этой дороге совершались процессии. Вдоль нее высились различные здания и простирались две круглые площади, углубленные в землю.
Похоже, считает Фукс, жители долины Касма, построив себе новое святилище — Сечин-Альто, окончательно отказались от прежней святыни — Сечин-Бахо — и замуровали ее. При чину такой неприязни к древнему храму ученые пока не берутся объяснить. Можно вспомнить, впрочем, что и в Старом Свете люди не раз отрекались от прежних богов и объявляли войну храмам. Назовем хотя бы египетского фараона Эхнатона, повелевшего своим подданным поклоняться не Амону, а солнечному диску, объявленному божеством. Вероятно, подобные события знала и история Перу.
Раскопками Сечин-Альто вот уже несколько лет занимаются американские археологи Шелия и Томас Позорски. Некоторые из своих находок, например «Холм колонн», супруги объявили резиденцией некой «чрезвычайно важной персоны, возможно, настоятеля храмового комплекса Сечин-Альто или правителя всей долины Касма».
Правителя. Именно так. Неужели протянувшаяся на пару километров дорога процессий сооружена простой деревенской общиной? Для чего скромным крестьянам потребовалась монументальная постройка, заставляющая вспомнить памятники Египта? Разве в общине, где все равны, могла зародиться мысль о пирамиде высотой в 60 метров, которая нависает над равниной, словно тень, отброшенная грозным богом или его подобием — царем? А площадь, достигавшая 110 метров в поперечнике, разве она — достойная кулиса для лицедейства одного-единственного шамана? Нет, все здесь напоминает о волнении и рокоте масс, о твердой воле царей, о долгом — длиною в жизнь — пути к богам.
Появление подобных построек знаменует переход от земледельческой общины, где почти все были равны друг другу, к обществу, в котором установилась строгая иерархия. Величию неумолимого правителя (царя, верховного жреца) в нем будет соответствовать надменная мощь архитектуры: громадные площади, бесконечные полосы дорог, монументальные здания, невыносимая тяжесть монолитов и взметнувшаяся ввысь гора стен.
Американские археологи твердо убеждены в том, что древнейшие монументальные храмы в долине Касма составляли средоточия появившихся здесь первых городов. Эти города образовали союз — архаичную форму государства. Столкновения между отдельными городами и привели к упадку, а затем и полной гибели культуры долины Касма. Нечто подобное нам известно и из истории, например, Месопотамии. Эпохи войн между городами-государствами знала и Древняя Греция, и Центральная Америка (цивилизация майя).
От Гебекли-Бахо до Сечин-Тепе
Так ли это было здесь? Для американской археологии характерен поиск древнейших государственных образований. В долине Касма, утверждают Позорски, уже сложились свои «касты»: аристократия, жречество и зависевшие от них чиновники. Другой исследователь этой долины, Петер Фукс, лишь полемично заявляет: «Я нигде не вижу чиновника». По его мнению, здесь еще не произошло столь заметного и резкого расслоения общества. Здесь пока ощутима лишь «специализация» — выделяются шаманы, ремесленники, вожди, то есть люди, обладавшие определенными талантами и доблестями, которые они использовали во благо остальным соплеменникам.
Особенно важны шаманы — будущие жрецы, хранившие память о прошлом, традиции племени. Они знали все, о чем лишь могли догадываться юноши и чему уже не верили старцы. От их сердечных слов пробуждались боги, от их завываний и кличей оторопь брала даже демонов. «Случалось так, что они собирали вокруг себя все племя. Но для этого требовалась подходящая декорация», — продолжает Фукс. Соплеменники могли сходиться, например, на круглой площади или огороженном дворе. Позднее рядом огораживали еще один двор — уже для избранных. Во время таких сходок устраивались настоящие представления, — пожалуй, как на собраниях современных сект. Звучала музыка, раздавались песнопения, люди пускались в пляс.
…Как бы то ни было, ясно одно. Учебники по истории Перу и — шире! — всей Южной Америки придется переписывать. Мы заново открываем целые тысячелетия становления культуры народов, населявших Анды. Заново пытаемся понять, когда индейцы Южной Америки начали переходить к оседлому образу жизни. Когда совершилась культурная революция и как на землях, населенных племенами охотников, рыбаков и собирателей, постепенно зародилось государство и возникло иерархическое общество? Как оно формировалось из разрозненных кланов? Как горизонтальная (племенная) структура общества сменялась вертикальной иерархией, присущей государству?
В этой «квадратуре круга» все еще остается много непонятного. Слишком трудно одна общность — небольшой союз родственников и соратников — поддается превращению в другую, в множество неприметных, одинаковых атомов, каждому из которых отведено свое неколебимое место. Рабу суждено остаться рабом, крестьянину — крестьянином, и даже самый мудрый охотник никогда не станет царем, пусть он лучше любого вельможи умеет выслеживать зверя в лесу и ловить рыбу в реке.
Археологические открытия последнего десятилетия ставят под сомнение привычную модель формирования человеческой цивилизации. До недавних пор считалось, что появлению монументальной архитектуры предшествуют переход людей к оседлому образу жизни, развитие земледелия и животноводства, изобретение керамики. Первые архитекторы Древнего Перу были не пахарями, а рыбаками, не сеятелями, а собирателями трав, плодов и кореньев, не ремесленниками, а охотниками. Они не владели искусством письма, не умели изготавливать керамическую посуду — они «лишь» строили храмы. Их опыт заставляет, впрочем, вспомнить другое достижение строителей каменного века, святилище, обнаруженное далеко от Перу — на земле Турции, в Гебекли-Тепе (см. «З-С», 9/06).
Мы мало что знаем о жителях Перу той далекой эпохи. Даже о точном назначении зданий, возведенных ими, можем подчас только гадать. С некоторой долей уверенности мы готовы сказать, что на этих площадях и дворах, в пирамидах и других постройках проводились какие-то общинные празднества и выполнялись определенные ритуалы.
Храмовый комплекс Сечин-Бахо (реконструкция немецких археологов)
Еще недавно, в начале 1990-х годов, древнейшей цивилизацией Перу считалась культура Чавин, сформировавшаяся на севере страны около 1200–1100 годов до новой эры. «Происхождение» же самой «культуры Чавин пока неясно», констатировал «Археологический словарь» У Брея и Д. Трампа, изданный на русском языке в 1990 году (первое оригинальное издание на английском — в 1970 году).
Но археологические раскопки, проводившиеся в — отдельных — речных долинах Перу в последние 15 лет, позволяют нам покинуть «горизонт культуры Чавин» и отступить в прошлое на целых две тысячи лет, чтобы. увидеть и там самобытные культуры, сложившиеся еще в позднем каменном веке. Это было время не только охоты и собирательства, но и монументального строительства. Не только в долине Касма, но и в других речных долинах Перу — оазисах в этой пустынной стране — археологи обнаруживают руины древних построек.
Около пяти тысяч лет назад в различных областях Перу
