Эх, все-таки до чего же хорошо иногда вот так тряхнуть стариной и прогуляться по просторам мира! Посетить все четыре великих государства: Ингар; Борунд, владения Северного Короля; большой островной архипелаг Змеиный хвост, расположенный в Грешных Водах; и, конечно же, Империю, откуда Тиллирет имел честь быть родом. Его горячо любимая Загребинка, где он родился, вырос и твердо намеревался прожить последние дни своей жизни, находилась всего в пятистах километрах от столицы, так что можно было с некоторой долей вероятности утверждать, что Бродяга был приобщен к столичной жизни. Империей по уже сложившейся столетиями назад традиции управлял избранник из народа, личность которого определяли при помощи специального магического символа, именующегося Вершитель Судеб. Раз в пятьдесят лет Вершитель, все остальное время безмолвно хранившийся у главы гильдии магов, призывал его на поиски нового императора, независимо от того, хотел этого старый или нет. Откуда взялся Вершитель, и каким образом он определял лучшую кандидатуру на трон Империи — никто до сих пор не смог докопаться.
Тиллирет поставил на стол пустую кружку и с чувством глубокого удовлетворения вздохнул. На полный желудок все случившееся и в самом деле казалось не таким уж страшным. Пожалуй, можно будет обойтись и без визита к Мурдину. Однако не следует забывать, что добыть Рубин Квашдрихпурты будет делом очень и очень непростым, и стоит хорошенько продумать все свои действия. А еще, уже задремывая, подумал Тиллирет, надо не забыть купить пергамент и восстановить заметки про поведение чупакабр. А то информации прибавляется с каждым днем, так можно забыть что-нибудь очень важное.
Я лениво грыз сладкую мозговую косточку, блаженно урча от удовольствия. Белошерстый не пожадничал и приказал накормить меня до отвала. Я же не стал скромничать и слопал все, что подали. И вот теперь мой бедный живот раздуло так, что лапы не сходятся вместе. Ик!
Надо бы как-то измудриться и послать весточку дядьке. Он наверняка уже весь лес на уши поставил, разыскивая меня. А если хоть одна сорока видела, как меня запихивали в мешок, то дядька уже и в берлогу белошерстого наведался. Страшно даже представить, что он мог подумать, не увидев там ни одной живой души. Ладно, как только подвернется возможность или хотя бы одна разумная пичужка, тут же сообщу родственнику, что со мной произошло на самом деле. Хотя и так, и так нахлобучка мне уже обеспечена.
Вообще-то по нашим правилам я считался уже взрослым самцом и мог бегать, где захочу. Но дядька, вырастивший меня, как своего сына, после того, как моих родителей разорвала стая пришлых волков, настолько уже привык заботиться обо мне, что до сих пор не мог остановиться. Мы жили вместе, в одной уютной теплой норе, тщательно скрытой от посторонних глаз толстыми корнями деревьев, с которых бородой свисал длинный зеленый мох. Ах, как же здорово было в дождливую погоду высунуть нос из-под этой бороды и вдыхать напоенный влагой воздух!
На самом деле мы, чупакабры, поддерживаем крепкие семейные отношения. Как только детеныш достигает зрелого возраста, он устраивает в общей норе отдельный коридор, ведущий в его апартаменты. А между мелкими никто не делает разницы, где свой, а где чужой. Все равны. Нас совершенно одинаково учат навыкам охоты, маскировки, языкам, среди которых, как я уже говорил, обязателен людский. Мы бегаем все вместе до тех пор, пока не приходит время искать себе пару. Вот тогда каждый становится сам по себе.
Откуда мы взялись? Я не знаю. Дядька довольно много рассказывал про моих славных предков, но никогда не упоминал о родоначальнике. Мне кажется, он и сам этого не знает. Ну, в конце концов, должна же быть в нашей семье какая-то тайна!
При воспоминании о дядьке я невольно загрустил, и даже мозговая косточка перестала доставлять мне удовольствие. Покосившись на дремлющих человеков, я поднялся и бесшумно вышел на улицу.
Утром Тиллирет проснулся первым и с отвращением ощутил, как в голове перестукиваются молоточки боли. Все-таки последняя кружка пива была явно лишней. Прочитав соответствующее заклинание, Бродяга растолкал приятеля и в его сопровождении отправился на закупку предметов первой необходимости.
На улице их уже поджидал Бес.
— Доброе утро! — поприветствовал его Тиллирет.
— Доброе утро, — слегка замявшись, повторил зверь. — Что, мы уже отправляемся в путь?
— Нет, пока что всего лишь готовимся к этому, — пояснил Бродяга. Настроение у него после примененного заклинания было просто замечательное, чего никак нельзя было сказать о плетущемся позади Пине.
Первым делом путешественники посетили лавку местного торговца всякой всячиной и приобрели там рюкзак, за неимением саквояжей. Пока Пин до хрипоты торговался с ушлым хозяином, Тиллирет быстренько поколдовал над покупкой и получил новое "бездонное" хранилище. В него переместились два спальных мешка, парочка довольно неплохих зелий, случайно замеченных Бродягой среди остального хлама, а также, несомненно, чистый пергамент, чернильница и пара перьев. Пин тем временем окончательно заморочил голову торговцу, остановившись в общей сложности буквально на нескольких грошах, и приятели, довольные удачной покупкой, поспешили удалиться.
— Теперь нам осталось только запастись едой, — напомнил Весельчак. — И уж я тебя прошу, Тилли, в этот раз возьми с собой побольше.
— Не замечал за тобой раньше подобного обжорства, — Тиллирет насмешливо покосился на друга. Тот сделал вид, что ничего не услышал, и поспешил сменить тему.
— Тебе не кажется, что мы подозрительно легко управились в Черном бору? Всего парочка ни к чему не обязывающих неприятностей. На мой взгляд, как-то все было слишком просто.
— Возможно, это потому, что мы застали врасплох местных обитателей, — подумав, предположил Бродяга. — Даже стражи, стерегущие хранилище, почти не препятствовали нам, а это значит, что нас просто не ждали. И это хорошо, потому что в противном случае я не уверен, что мы остались бы живы. Например, если бы нам встретился большой черноборский дракон вместо малого, то от всех троих не осталось бы даже косточек. Это жуткая свирепая тварюга, к тому же плюется кислотой на довольно приличное расстояние. Мне однажды довелось увидеть ее в действии…
Тиллирет подавленно замолчал, но совершенно не отличающийся тактичностью Пин тут же поинтересовался:
— И что произошло?
— А то, что из нашего отряда, в который входило более двадцати опытных магов и воинов, в живых остался только я один, — мрачно ответил Тиллирет. Было очевидно, что воспоминания об этом до сих пор доставляют ему жгучие мучения. — И то только потому, что случайно оказался вне досягаемости плевка этой твари.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
