Однако увольнение для Тутолмина было только началом беды. Вскоре Тимофей Иванович по ложному доносу был арестован и привезен в Петербург, где помещен под караул в Петропавловскую крепость - главную политическую тюрьму тогдашней России. Все имения оклеветанного генерала были конфискованы и розданы или проданы другим людям. Опального Тутолмина посадили в одиночную камеру. Следствие продолжалось полтора года, после которого выяснилось, что никакой вины за Тутолминым нет и в помине. Павел лично извинился перед опальным генералом, пожаловал ему 10 февраля 1798 года прежние поместья, добавил новые, вернул чины и ордена. Вот что, в частности, читаем В в этом указе: «... Объявляем сим, что Мы в следствие Указа Нашего в десятый день февраля 1798-го года данного, о назначении Генералу Тутолмину Имений, соразмерно отобранному не и возвращенному в прежнее владение, Всемилостивейще повелеваем отдать оное Волынской Губернии, в Луцком повет ключ Торчинский с принадлежащими к нему селениями Бороти ным, Гординовым, Кутахом, Лутвою и Буянами в коих за изъятием... местечка Торчина мужского пола четыреста шестнадцать душ; в Подольской Губернии из купленного в казну от Князя Любомирского побережскаго имения, ключ Попелюгский с селами: Попелюгским, Городищем, Пирожным, Рудницким Устиновским, Разбойным и с принадлежащими к ним слободами, присадами и корчмами, слободы Рубкину и Медушевну и в ключ Рашковском местечко Рашков с селом Белочью 3031 душу мужского пола, а всех 3447 душ. А как он Генерал Тутолмин, на сие селение жалованной Грамоты не имеет, того ради Мы, по самодержавной Нашей Императорской власти, силою сея Нашея, жалованныя Грамоты, ему Нашему Генералу Тутолмину, означенные ключ Торчинский с принадлежащими к нему селениями Боротиным, Гординовым, Кутахом, Лутвою и Буянами в коих за изъятием ... местечка Торчина мужского пола четыреста шестнадцать душ; в Подольской Губернии из купленного в казну от Князя Любомирского побережскаго имения, ключ Попелюгский с селами: Попелюгским, Городищем, Пирожным, Рудницким, Устиновским, Разбойным и с принадлежащими к ним слободами, присадами и корчмами, слободы Рубкину и Медушевну и в ключ Рашковском местечко Рашков с селом Белочью 3031 душу мужского пола, а всех 3447 души со всеми принадлежащими к ним пустыми землями, дворами, хоромами и огородными строениями, с пашнями и лугами, с лесами, сенными покосами и рыбными ловлями и с имеющимися в наличными и беглыми крестьянами, ничего не включая, что к тем ключам и селениям принадлежит, и впредь правдою и судом по пристоинству присовокуплено в вечное и потомственное владение Всемилостишее утверждаем и оныя ему потомкам его продать, заложить и по правам укрепить позволяем.. .»[97].
Император в знак прощения предложил Тутолмину вернуться а службу, однако Тимофей Иванович отказался. Издерганный передрягами Т. И. Тутолмин попросился в отставку и уехал жить в Тверскую губернию в имение Новое, которое находилось в 6 верстах от уездного городка Старицы[98]. Казалось, что на этом общественная карьера генерала-аншефа Т. И. Тутолмина завершилась. Но жизнь любит преподносить неожиданные повороты. И вскоре Тимофей Иванович будет вновь восседать в губернаторском кресле, на этот раз московским главнокомандующим.
МОСКОВСКИЙ ГРАДОНАЧАЛЬНИК
Первое время Тимофей Иванович Тутолмин блаженствовал в имении Новое Старицкого уезда, отдыхая от безотрадных петербургских впечатлений, после полуторагодовалого заключения в Петропавловской крепости. Теперь гласный надзор снят.
Отставной генерал-аншеф занимался благоустройством усадьбы: обновил одноэтажный господский дом, сделал каскад прудов, посадил новые деревья и кусты в парке. Тутолмин более всего полюбил крутую гору (в народе прозванную «лысой горой»), по склону которой к усадьбе вела еловая аллея. На горе были поставлены беседки, отсюда видны были дальние деревни и леса. Здесь Т. И. Тутолмин с родственниками и друзьями, ближайшими помещиками наслаждался природой.
Но тяга к общественной жизни все равно брала верх. Не было в живых уже почти никого из знаменитых современников Тутолмина - Екатерины П, Орловых, Румянцева, Потемкина, Павла I. Новые люди вершили политику и вели войны...
История, однако, готовила Тутолмину еще одно, последнее испытание.
Чтобы не отстать от общественной и политической жизни Тимофей Иванович частенько наведывался в Москву к своим знакомым и друзьям.
В 1801 году Тутолмин купил в Москве трехэтажный дом, который стоял на вершине холма Гончарной улицы. Отсюда открывался изумительный вид. Дом украшали бельведер, портик с колоннадой корифского стиля. «Тот, кто попадал в дом, видел картины, статуи, дорогую мебель, большой зал с хорами, предназначенный для представлений, примыкавший к нему бальный зал, зимний сад».
Отдыхая здесь 3 августа 1806 года, Т. И. Тутолмин неожидан узнает указ Императора Александра I о назначении его Московским градоначальником[99]. Роскошный дом пришлось срочно продать, так как по статусу нужно было переехать в резиденцию генерал-губернаторов.
1806 год был для России весьма непростым. Годом раньше русская армия была разгромлена Наполеоном под Аустерлицем, и император Александр I не знал, что ему делать - то ли продолжать войну с французами, то ли заключать мир. Победила точка зрения сторонников войны с Наполеоном, и Россия стала сколачивать новую, уже четвертую по счету, коалицию для борьбы с Францией. В нее вошли, кроме России, Англия, Швеция и Пруссия.
Одно из первых писем московскому генерал-губернатору Тимофею Ивановичу Тутолмину император Александр I послал 17 августа 1806 года. В этом письме российский царь объясняет, почему он не утвердил Конвенцию о мире с Наполеоном, подписанную в Париже российским уполномоченным П. Я. Убри. «Одно простое и краткое изложение главных обстоятельств будет к сему достаточно», - писал Александр I. И считал такими «главными обстоятельствами» то, что «мирное постановление положенное статским советником Убри с французским правительством» не соответствовало главной цели данного ему поручения - «достижения мира с достоинством России, с безопасностью Европы и с пользами союзников наших соединенного ... Доставляя Вам сии точные о нем понятия, я желаю, чтобы, быв приведены надлежащим образом в известность, послужили они основанием мнению московских жителей о происшествиях для блага Отечества толико уважительных. Я е сомневаюсь, что зная истинное их положение, признают они раведливость мер, в коих единственным моим побуждением и будет утвердить внешние наши сношения на началах оинству Российской империи свойственных, соблюсти святость ее союзов и содействовать восстановлению общег Европе спокойствия в самых основаниях его потрясенного»[100]
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
