Читаем без скачивания Улица Кипарисов, 14 - Сергей Аксу

Торбеллино стал карабкаться вверх по крутым скользким скалам, в надежде, что враги не последуют за ним, но они все равно полезли за ним, правда, не так быстро, как он.

Уцелеть на скалах у юноши шансов было гораздо больше, чем внизу на открытом пространстве. Здесь легче защищаться, да и булыжников для обороны вокруг предостаточно. Двоих карликов ему удалось подранить брошенными камнями, те с воплями свалились вниз, остальные же продолжали подниматься по круче вверх. Больше всего он боялся их маленьких стрел. Кто его знает, может они отравленные. Если такая стрелка слегка заденет, считай, его песенка спета. Наш герой карабкался все выше и выше, внизу под горой извивался, словно змея, пенился и грозно шумел Янтарный Ручей.

Когда Торбеллино ухватился руками за один из выступов скалы, чтобы подтянуться и оказаться на очередном карнизе, рядом с правой кистью в камень со звоном ударила отравленная черная стрелка. Юноша, почувствовав грозящую опасность, инстинктивно отдернул руку, как от огня, и, потеряв равновесие, сорвался и полетел в пропасть. По пути он попытался ухватиться за жиденькие редкие кустики чертополоха, торчавшие меж скал, но они не выдержали его веса…

Торбеллино с огромной высоты плюхнулся в стремительные ледниковые воды Янтарного Ручья, и его, ударяя безжалостно о подводные острые камни, неудержимо понесло стремительным течением по глубокому узкому ущелью в долину. Наш герой удачно миновал тройку-другую небольших своенравных водопадов и несколько коварных водоворотов, куда его норовило бурным потоком закрутить.

Неожиданно за поворотом показался пенящийся ревущий бурун порога. И в следующее мгновение на бедного юношу обрушился вал холодной клокочущей воды, и брызги с силой ударили в лицо. Его стремительно закрутило волчком и шмякнуло о торчавшую из воды скалу головой. Потерявшего сознание юношу река понесла вниз на равнину.

Глава семнадцатая

Кверко и его верные псы

Наглотавшийся вдоволь воды Торбеллино очнулся оттого, что кто-то упорно тащил его из воды за шиворот наперекор быстрому течению.

На галечную отмель юношу выволок огромный мохнатый пес, смахивающий на бурого медведя.

– Что там, Малыш? Человек? Молодец! – услышал Торбеллино чей-то спокойный приятный голос. Голова от удара об скалу тупо болела, вокруг все плыло, перед глазами стояли огромные разноцветные круги. Он с трудом приподнялся и сел. Прищурился, чтобы разглядеть того, кому принадлежал голос. Перед ним стоял, окруженный тремя огромными псами, высокий загорелый мужчина лет сорока с открытым мужественным лицом и неподвижными голубыми глазами. Густые соломенные волосы прядями падали на плечи. Одежда на нем была сшита из выделанных звериных шкур. В руке незнакомец сжимал здоровенную сучковатую дубину. Он шагнул к юноше и, протянув к нему руку, пробежался грубыми пальцами по его голове, лицу, плечам. Торбеллино догадался, что перед ним слепой.

– Кто ты? Как здесь оказался? – спросил незнакомец, выпрямляясь.

– Я…

Сильный надрывный кашель не дал юноше договорить.

Спаситель помог юноше подняться и добрести от берега до поляны, на которой потрескивал костер и стоял небольшой сосновый сруб под крышей, поросшей мхом. К ним навстречу, помахивая пышными хвостами, с лаем бросилась целая свора огромных собак.

– Тихо! Свои! – сердито прикрикнул на них незнакомец, стукнув дубиной о землю. Собаки сразу присмирели, отбежали в сторону и улеглись на траву, не спуская с незваного гостя внимательных блестящих глаз.

– Садись, – сказал слепой, когда они оказались рядом со скамейкой у дома.

Торбеллино с облегчением опустился на грубо сколоченную скамейку, опасливо косясь на псов. Пальцы слепого ощупали Торбелино голову.

– У тебя большая ссадина на голове, наверное, ударился о камни в бурной реке.

– Да, стукнуло будь здоров, – отозвался юноша, поморщившись от боли, – До сих пор все гудит в голове.

– Ничего, сейчас мы тебя подлечим, у меня есть чудная лекарственная травка. В один миг боль снимет. Собак не бойся, они у меня добрые и послушные.

Слепой скрылся в избушке, через пару минут появился с какими-то сушеными листьями и миской воды. Размочив листья в воде, он размял их в ладонях, приложил зеленную кашицу к ране на голове юноши и перевязал чистой тряпицей.

– Ну, вот и все! До свадьбы заживет. Ну, а теперь рассказывай, как тебя зовут? Как занесло в нашу непроходимую глушь?

– Меня зовут Торбеллино, – откликнулся юноша.

– А мое имя – Кверко. Вот мы и познакомились, приятель.

Молодой фрид вкратце изложил слепому охотнику историю своих злоключений.

Когда Кверко узнал, что Торбеллино бывал в Веер-Блу, он несказанно обрадовался.

– Я ведь там родился и жил, потом уехал учиться в Бельканто.

– Вы из Веер-Блу? – удивился юноша.

– Да!

– Значит, вы и Валоро должны знать?

– А как же! – громко рассмеялся Кверко, хлопнув ладонью себя по колену. – Это был один из моих лучших друзей, мы выросли на одной улице, вместе в школе учились, потом в университете. Нас было трое неразлучных друзей. Нас так и называли – великолепная троица.

– А кто третий? Может, я его знаю? Не Венди случаем? Тоже из Веер-Блу?

– Нет, не Венди. Третьего звали Энви. Он тоже из Веер-Блу. Очень был способный парень. Подавал большие надежды. Наверняка сейчас или великий ученый, или профессор в университете.

– Энви?!! – юноша чуть не подскочил от неожиданности, округлив глаза.

– Что с тобой? – сразу среагировал на резкое движение собеседника слепой охотник.

– Доктор Энви – очень плохой человек! – вырвалось у Торбеллино.

– Энви – плохой?

– Да, это подлый жестокий тип. Мне приходилось с ним сталкиваться. Из-за него я угодил на каторгу, на Остров Зеленый Ад.

Торбеллино подробно рассказал охотнику все, что знал о злом гении, о его жутких опытах над людьми и животными, о его страшной лаборатории, о бедном Трезоро, превращенном в свинью…

– Да, странная штука ( судьба. Кто бы мог подумать, что из тихого умного паренька вырастет этакий злодей, – сказал грустно Кверко, качая головой, подбрасывая в костер сухую сосновую ветку.

– Кверко, а вы почему живете в диком лесу? Вы же образованный человек, учились в университете.

– Не знаю. Так получилось. Учился, хотел стать хорошим врачом, лечить людей, приносить стране пользу. Но однажды случилась трагедия, я заболел какой-то неизвестной болезнью и совершенно ослеп. Меня начали раздражать окружавшие люди, их участие, их жалость. Мне стало нравиться проводить время в одиночестве. И меня вдруг потянуло в лес, подальше от шума, от суеты, от общества. С тех пор я обитаю здесь, в избушке у Янтарного Ручья.

– И вам не бывает тоскливо? Одному на свете, без друзей? – спросил Торбеллино.

– Мои друзья ( эти верные псы. Я люблю их, они никогда не предадут, они же в свою очередь, обожают меня.

– Как же вы здесь оказались, в такой далекой глуши, сюда и зрячий-то не сможет через эти неприступные горы добраться?

– Один приятель познакомил меня со старым охотником-следопытом, который меня сюда и привел по только ему известным тропам. И избушку эту мы вместе с ним построили. У него были собаки – три больших волкодава. Так мы и жили впятером на берегу ручья. Потом охотник умер, остался я со стаей собак.

– Они, наверное, вас за вожака считают?

– Да, я для них вожак. Мое слово для них закон.

– А как же вы в лесу ориентируетесь? Просто не представляю!

– А мои глаза вот они, – Кверко ласково потрепал по голове и лохматым ушам лежавшего у его ног здорового черного пса. – Мой Верный!

– Здорово!

– Завтра возьму тебя на охоту, сам увидишь!

– На кого охотитесь?

– На кабанов, оленей, косуль, волков…

– Волков? – удивился юноша.

– Да, приходилось лет десять назад на них охотиться, развелось их столько, что житья от них не было.

– А приручать их не пробовали.

– Пробовал, но нелегкое это дело. Чтобы приручить волчат надо их брать очень маленькими, когда они еще слепые, когда им не больше десяти дней. Только тогда они будут признавать человека за свою мать, за вожака. Был у меня такой опыт, подобрал как-то слепого волчонка. Славный и умный вырос волк, за мной Серый ходил, как привязанный. На охоте год назад погиб, его раненый медведь под себя подмял. Жалко. Очень смышленый был пес.

– Наверное, здорово переживали?

– Не то слово, Торбеллино. Он мне был как сын родной. От него на память у меня потомство осталось. Сейчас увидишь.

Слепой охотник, приложив ладонь ко рту, издал еле слышный свистящий звук. Послышался треск в кустах и на поляну с веселым лаем выскочили из леса четыре годовалых щенка с густой серой шерстью и белым пятном на груди, похожие друг на друга, как близнецы. Следом за ними появилась и их мать, крупная мохнатая собака с добрыми глазами. Радостные щенки окружили скамейку, и каждый норовил лизнуть охотнику грубые руки и лицо.