перебегая из стороны в сторону, никак не давал прохода.
В итоге, применив силу, я наконец вырвался из его цепких лап, и всё-таки оказался на улице.
Потихоньку темнело. Солнце ещё не зашло, но уже скрылось за деревьями и крышами домов. А на западе, как и говорил посетитель, небо заволокло почти чёрными тучами.
Постояв на крыльце какое-то время, я осмотрелся, и едва спустившись с лестницы, снова почувствовал головокружение. Благо скамейка под боком, можно передохнуть. Но только сел, как в кустах напротив что-то зашуршало. Револьвер появился в руке автоматически, как бы я себя не чувствовал, а это движение уже конкретно вбилось в рефлекторный набор.
Ничего не происходило.
Вглядываясь в густоту сиреневого куста, я аж вспотел. Палец на спусковом крючке онемел, а в глазах замелькали снежинки. И я уже готов был нажать на спуск, как откуда-то раздалось короткое — Мяу.
Вот что значит по голове стучать, всякая дрянь мерещится... из кустов, важно оттопырив пушистый хвост, на открытое место выбралась кошка. Трёхцветная, наверное домашняя, она без опаски посмотрела на меня, и ещё больше распушив хвост, отправилась по своим делам.
Я же, решив не испытывать судьбу, тоже поднялся и едва не бегом — насколько позволяло состояние, двинулся к зданию школы. Найду жену, попрошу какую-нибудь таблетку от нервов.
* * *
— И кому это понадобилось?.. Может обознались? — встретив меня почти на входе, Аня сокрушенно разглядывала надувшуюся гематому.
Может и обознались. Ничего исключать нельзя, но времени, чтобы рассмотреть меня, было предостаточно, так что вероятность ошибки исчезающе мала.
— Пойдём в кабинет. — убедившись что прямо сейчас я умирать не собираюсь, супруга позвала меня за собой.
Вторая дверь от входа, — ординаторская, и открыв её ключом, Аня пропустила меня вперёд.
— Вот, садись на кушетку.
Я сел. Даже достаточно мягко. Когда мы грузили и собирали медицинскую мебель, мне эти кушетки показались жестковатыми, но сейчас, будучи пациентом, я бы так не сказал.
Пока усаживался, на улице сильно громыхнуло.
— Весь день собирается... — открывая окно, вздохнула Аня. — Душно... Скорей бы уже пролил, что-ли...
Дождь в наших краях явление обычное, но не так чтобы частое. Бывает, конечно, и обложной зарядит, особенно по осени, но редко, в основном прилетит одна тучка, прыснет, и дальше улетает.
Но сейчас что-то пошло не так. Наползавшие издалека тучи оказались уже над нами, и только Аня пожаловалась, как гром выдал целую серию ударов, а с неба посыпались первые капли дождя.
Редкие, но крупные, они бились о землю с щелкающим звуком, а буквально спустя какие-то секунды сверху обрушился целый водопад.
Тут же собрались лужи, потекли ручьи, и глядя на всё это безобразие, я с жалостью подумал о тех людях что сейчас работают на периметре.
— Пузыри... — подойдя к окну, вздохнула Аня, — надолго значит...
Пузыри на лужах как-то связаны с давлением и влажностью, которые, в свою очередь, влияют на продолжительность осадков. Что и от чего зависит, я не помню, но примета верная.
— Развернись, так чтобы свет падал. — Аня включила запитанный от аккумулятора светильник, и прицепила его в паз крепления.
Я повиновался.
Она чем-то ещё погремела, и наклонив мне голову, принялась рассматривать.
— Лёд бы приложить...
— А без льда не заживёт?
— Заживёт. Только болеть будет. Так-то, вроде, не страшно, гематома конечно приличная, но рассечения нет, и кости целы.
— И что, это всё лечение? — удивился я.
— Ну да. Могу укол поставить, если хочешь...
Но укола я не хотел, поэтому отказался.
— Били чем-то небольшим и плотным. Удар нанесли снизу. — продолжала она разглядывать рану. — Возможно слева-снизу.
— Левша что-ли?
— Как вариант. И как минимум на голову ниже тебя.
Если взять всё население посёлка, то по росту подходил практически каждый первый. Оставалось выбрать левшей, узнать кто из них был в клубе, и, можно сказать, дело в шляпе.
— Лёнька с Олегом не сбежали ещё? — думая о уколах, я вспомнил про подраненных товарищей.
Аня покачала головой.
— Олег спит ещё, а Леонид уже достал всех. Рассказывает как он в одиночку отбивался от целой кучи индейцев. — усмехнулась она.
По большому счёту, так оно и было, он стрелял из пулемёта, потом, когда закончились обе ленты, выпустил магазин из калаша. Так что и не наврал почти.
— А кроме Лёньки, какие новости?
В больничке, да и в любом другом месте где собирались женщины, обсуждалось всё и сразу. Любая информация обсасывалась со всех сторон, и уже в различных вариациях рассылалась дальше. Подрался, родил, чихнул, женился или умер, — будь уверен, узнают все.
— Тётя Света померла. — грустно вздохнула жена.
— Это какая тётя Света? — Свет я знал нескольких, и все они могли быть "тётями", поэтому требовались дополнительные разъяснения.
— Мать Кольки Андрейчука, одного из ребят что сегодня в машине нашли.
Кольку я знал достаточно неплохо, но не по фамилии, а просто по имени. — Колян, Коляныч, Колёк — как его только не называли, хороший был парнишка.
— Как узнала, так и поплохело ей, даже до нас довести не успели. — снова вздохнула жена.
— Печально... — за последний год редкая неделя обходилась без похорон, и я должен был бы уже привыкнуть, но одно дело когда хоронят кого-то незнакомого, и совсем другое когда вот так, можно сказать боевого товарища. Тем более кроме матери у Коляна была жена и маленький ребенок, да и у остальных парней наверняка тоже были дети.
— Не выяснили как так получилось?
— Да там чертовщина какая-то. Радист говорит что за час до того как их обнаружили, разговаривал с Лёхой, и тот сказал что скоро будет, — мол купол церковный видно уже. Ну а потом это...
— И что, совсем никаких следов? Телефоны у них были, записи какие-то?
— Не знаю, я сразу уехал, там есть кому заниматься. Может и нашли что-нибудь. Хотя постой, я же флешку подобрал...
Вспоминая куда засунул её, я полез в нагрудный кармашек, он на молнии, я туда обычно всякую мелочь пихаю.
Но в кармашке ничего не было.
— Не пойму. Карман не дырявый, сам я не трогал, как сунул
