Читаем без скачивания Сплошное свинство - Алексей Онищенко

— Итак, мы должны безотлагательно ехать в Приморск, чтобы разобраться с Риммой и защитить музыкантов от возможной энергетической атаки…

— Вуаля, — просипел Свин и, спрыгнув на пол, добавил: — Кстати, в Приморске живет Священник. Хочешь повидаться с ним?

Я глубоко вздохнул. Отец Александр, которого в Отделе называли Священник, в свое время был одним из самых лучших и уважаемых старших офицеров. Я познакомился с ним еще до того, как он принял сан. Произошло это на войне, причем мы оказались по разные стороны линии фронта. Мне в ту пору едва исполнилось восемнадцать лет. Я носил телогрейку, металлическую, не по размеру, каску и державный триколор на рукаве своего х/б. Голова же Священника была повязана зеленым платком с изречениями на тему джихада. Он три раза в день совершал намаз, отпустил бороду почти до пояса и всегда спал с пистолетом под головой. Как я узнал позже, Священник внедрился в группу боевиков по приказанию руководства Отдела. Эти бородатые парни верили, что, перерезая горло неверным, они творят правое дело и Бог помогает им. Поскольку верили они крепко, помощь действительно приходила. От Бога или от дьявола — не знаю. В любом случае наши войска не могли с ними справиться уже довольно продолжительное время. Поэтому Священник занимался тем, что мягко, исподволь разрушал веру боевиков. Для этого ему пришлось стать среди них своим. Он ел с ними, спал с ними, скрывался от облав… И конечно же заводил разговоры у костра, после которых некоторые бойцы начинали сомневаться в правильности того, что они делают. Чаще всего они вскоре погибали… Трудная работа: разговоры разговорами, но Священнику приходилось стрелять в нашу сторону, чтобы доказать боевикам свою преданность. И не просто стрелять, но и убивать… Впрочем, Священник, обладавший даром исцеления, старался тут же помочь солдатам, которых он ранил. Именно так мы и познакомились. Я лежал на спине, в журчащем весенней капелью сугробе, и с ужасом наблюдал, как снег окрашивается в алый цвет кровью, хлещущей из моей груди. И тут надо мной склонилось бородатое лицо Священника… Нет, лучше не вспоминать….

— Так ты хочешь увидеть Священника? — повторил свой вопрос Свин.

— Не знаю.

Свин недоверчиво смотрел на меня. Ему было известно, что расстались мы с отцом Александром не слишком хорошо. После выхода на пенсию Священник решил уехать в провинцию и служить в каком-то храме. Я не мог понять его. Мы поспорили. Я кричал, что надо быть совершенным идиотом, чтобы отказаться от заслуженного отдыха в теплых странах. Дело в том, что пенсионеры, бывшие сотрудники Отдела, не имели права жить в России. Точнее, они могли здесь остаться, но тогда теряли крупную сумму, которая перечислялась на их счет в качестве выходного пособия. Священник соглашался со мной, что денег жалко. Но он хотел остаться на родине. Говорил, что сам не знает почему. Просто его что-то на это подвигло — что-то, непонятное ему самому. Какой-то импульс, идущий из глубины души. Я, помнится, довольно грубо охарактеризовал природу этого импульса — отец Александр прекратил спор и довольно сухо попрощался со мной. Мы не поссорились, нет. Но прошло вот уже несколько лет, а я ни разу не позвонил ему. И он мне — тоже. Свин знал это, как и то, что Священник был единственным человеком, которого я мог назвать своим другом. Отсюда и вопрос.

— Не знаю, — еще раз пожал плечами я. — На месте разберемся.

— Ладно, — вздохнул Свин, — давай собираться в дорогу…

ГЛАВА ПЯТАЯ

Наш поезд уходил поздно ночью. Площадь трех вокзалов бурлила вечнокочевой жизнью так же интенсивно, как и днем. Приезжающие, уезжающие, ларьки, бомжи, хот-доги, милиционеры — дом там, где деньги. Я расплатился с таксистом и помог Свину выбраться из машины. Затем забрал поклажу из багажника. Вещей получилось много, хотя моя доля составляла ничтожную часть. Пара рубашек да несессер — вот и все, что я брал с собой в дорогу. Свин — другое дело. Два огромных чемодана едва не лопались от его манаток. Ноутбук со специальным джойстиком. Десять жилеток на все случаи жизни, от строгой шерстяной с серебряной цепочкой для часов до ультрамодной молодежной с множеством накладных карманов, сетчатой подкладкой и светящимися в темноте надписями на иностранных языках. Портативный кальян с запасом яблочного табака по меньшей мере на месяц. Маленький пластиковый чемоданчик с ворохом солнцезащитных очков последних моделей. Кроме того, Свин, несмотря на позднюю осеннюю пору, захватил несколько бейсболок и егерских шапочек, так как считал, что ему очень напекает голову солнцем. Далее шли два спальных мешка: ватный, с вшитыми грелками, и облегченный, с сеткой для защиты от насекомых. Переносной биотуалет. Несколько номеров «Плейбоя», которые Свин педантично покупал, чтобы совершенствовать свой писательский уровень. Ну и море жратвы, разумеется: от консервированных оливок до расфасованного мармелада, от крабовых палочек до дорогого импортного пива. В момент закрытия второго чемодана я был готов убить своего старшего офицера, вертевшегося под ногами и дававшего ценные указания с энтузиазмом бывалого партийного работника. Единственной вещью, которую мы уложили без пререканий, был пистолет «глок»: задание обещало быть тяжелым…

Итак, мы зашли в огромный зал ожидания. Свин гордо демонстрировал удивленным прохожим свою новую жилетку из итальянской шерсти и кожаный ошейник-ожерелье ручной выделки. Я же стал внимательно изучать расписание поездов, висевшее возле бесконечной череды касс по продаже билетов. По правде сказать, нас больше устраивал самолет. Несколько часов полета до Сочи, а там можно взять машину. Быстро и удобно. Однако самолет отпадал. За десять лет работы мы редко ездили куда-то вместе, раза четыре, не больше. И все время — на поезде. Свин панически боялся воздушных перелетов. Ради интереса я пытался понять причину его страха. Ведь прошлую жизнь он закончил не в авиакатастрофе… Но мои старания не увенчались успехом: Свин упорно отмалчивался, а на наводящие вопросы отвечал в высшей степени грубо и бестактно. Ладно, каждому свое, как говорили продвинутые во всех отношениях римляне.

— Нашел? — спросил меня Свин.

— Подожди, не торопись, — отмахнулся я, вглядываясь в строчки с мелкими цифрами.

Мы не боялись разговаривать на людях — слишком много было их вокруг. К тому же надсадно играла музыка в небольших кафе, по громкой связи объявляли прибытие и отправление поездов. Да если и заметит нас кто, что с того? На вокзалах всегда полный цирк. Свиньи разговаривают, потрепанные личности в дешевых кожаных куртках предлагают выиграть миллион долларов в мгновенную лотерею, не менее потрепанные личности всучивают доверчивым провинциалам гибрид утюга и соковыжималки за баснословно низкую, в два раза превышающую магазинную, цену…

— Бинго, — сказал я, узрев нужный номер. — Пятая платформа, шестой путь. Давай быстрее, до отправления осталось совсем немного времени.

На самом деле времени было достаточно, но я боялся, что Свин прилипнет к лоткам с желтой прессой. Оторвать его от созерцания ярких обложек с похабными заголовками лично мне удавалось в лучшем случае минут через двадцать.

Мы спустились в туннель, отыскали по указателям нужную платформу и поднялись наверх по выщербленной лестнице.

Тут нас и перехватил дежурный наряд: двое милиционеров и немецкая овчарка на поводке. Увидев моего старшего офицера, собака ощетинилась и зарычала. Но Свин провел молниеносный сеанс гипноза — огромный пес заскулил и свернулся калачиком у ног своих хозяев.

— Плановая антитеррористическая проверка, — приложил руку к козырьку высокий сержант. — Что у вас в чемоданах?

Я со вздохом щелкнул замками. Милиционеры профессионально брезгливо осмотрели поклажу, затем один из них указал на Свина концом дубинки, которую вертел в руках.

— А свинью зачем с собой везете?

— Я что, не имею право на провоз свиньи?

— Знаете, дрессированных животных сейчас часто используют для терактов, — вздохнул сержант. — Привязывают взрывчатку — и вперед…

— Со свиньями этот номер не проходит, — сообщил я. — они слишком тупы для дрессировки. А держу я его рядом с собой исключительно ради психологического эффекта: всегда приятно видеть возле себя кого-то, кто глупее, чем ты…

— Ладно, идите, — снова отдал мне честь милиционер.

Пока я застегивал чемоданы, Свин успел лягнуть меня в колено. Дружеская перепалка — мы часто развлекались подобным образом…

Поезд уже стоял-дожидался: аккуратные свежепокрашенные вагоны с затемненными окнами и белыми занавесочками на них. На табличках, прикрученных к каждому вагону, красовалась фирменная эмблема: восходящее солнце освещает спокойное ласковое море и чайку, широко раскинувшую в полете крылья.

— Здравствуйте, — сказал я проводнице, поставив чемоданы на землю и протянув ей наши билеты.