– Знаете, люди из Abbaye хотят, чтобы вы присутствовали на презентации их духов, – сказал Дерек. – И для меня будет честью сопровождать вас.
Саммер сжалась от страха при мыслях об интрижке в роскошном доме, о моделях, о власти и о женщинах, которые должны быть самыми красивыми в зале независимо ни от чего. Она не хотела возвращаться ко всему этому. Кроме того, с фирмой Abbaye у Саммер были старые счеты. Еще когда она училась в колледже, их представители чуть не уговорили ее связать свое имя с названием духов – «Испорченная девчонка». Саммер так и не простила их за это. В то время она хотела бросить вызов всему миру, приняв это звание. Она одевалась как шлюха и вела себя буйно. Переговоры тянулись до тех пор, пока не пришло время подписывать контракт – эти духи были ее первой «настоящей работой» после окончания колледжа. А потом она спрыгнула с яхты на остров в Южной части Тихого океана и никогда не раскаивалась в этом. Фирма Abbaye нашла актрису, которая, казалось, была рада продолжить рекламную кампанию «Испорченной девчонки», но у Саммер было мало сомнений, что сотрудники Abbaye все еще немного злы на нее. И где-то в глубине души она до сих пор чувствовала сильную ненависть к ним за то, что они попытались наклеить на нее такой ярлык, когда она была двадцатилетней глупышкой. Ярлык, который мог приклеиться к ней навечно из-за тех двадцати пяти миллионов долларов, которые фирма потратила на разработку самых продаваемых духов и на рекламную кампанию.
– Но если презентация духов Abbaye вам не по душе, – спокойно сказал Дерек, поглаживая костяшки ее пальцев, – возможно, вам понравится предложение отдохнуть где-нибудь? Я кое-что придумал. Мы могли бы на денек слетать в Ниццу. Там тепло.
Удрать из Парижа? Заманчивое предложение…
Саммер! Дерек Мартин даже через миллион лет не поймет, почему ты снова хочешь преподавать в школе на острове. Не сдавайся так легко. Ты сможешь продержаться три месяца.
И в этот самый момент перед ней появился десерт.
Длинную прямоугольную пластину пересекала дорожка из съедобного песка, вспыхивающего яркими пятнышками всех цветов, будто он сделан из раздробленных брильянтов. Неужели что-то еще может так сверкать? Светлые мерцающие цвета испускал цветной сахар, но желтые сверкающие точечки были из настоящей золотой пыли. Извивающаяся, как змея, цепочка следов ног, отпечатанных на песке кончиком чьего-то пальца, вела к плотно закрытой двери в пещеру, которая находилась в угрюмой иззубренной скале из твердого шоколада.
Пещера чудес. Эту пещеру сможет исследовать только тот, кто знает волшебное слово. Интересно, эти следы – отпечатки пальца Люка?
Нет, конечно, нет. Не может же он один от начала до конца делать все, что ей приносят из кухонь. Возможно, следы сделала та темноволосая девушка-стажер, которую она мельком увидела в кухнях, или…
– О, что-то новенькое, – сказал Дерек. – Я никогда не видел этого в меню Люка.
– Это для мадемуазель Кори, – четко произнес официант, будто состоял в охране этого десерта и был готов защищать его от всех, кто мог – но не должен был – оказаться поблизости. Например, от Дерека Мартина, как бы он ни был богат и влиятелен.
– Я просила принести зеленый чай, – сказала Саммер. Одна из крошечных уловок ее матери, чтобы подавить аппетит и обрести способность противостоять десертам. Взгляд Саммер снова метнулся на мерцающий песок. Крошечное семечко кунжута – сезама – лежало у запечатанной двери в шоколадную пещеру.
– Я не… я не любительница десертов…
– Я, я попробую его! – жадно сказал Дерек.
Официант насторожился, как телохранитель, готовящийся отразить нападение.
– Боюсь, что месье Леруа дал весьма четкое распоряжение.
– С ним всегда так, – сухо сказал Дерек. – Я много раз пытался переманить его, – добавил он, обращаясь к Саммер.
– Месье Леруа подумал, что вам захочется первой попробовать его, – сказал официант Саммер. – Он назвал его «Пещерой Аладдина».
Похоже на сокровищницу. «Пещера Аладдина». Код к двери должен быть «Сезам, откройся».
И у тебя возникает… желание?
– Я сожалею, – прошептала она, отодвигая десерт. – Я действительно не ем сладостей.
– Саммер, вы в своем уме?! – воскликнул Дерек. – Он же бросит работу. Вы не можете так просто отвергнуть приготовленный специально для вас десерт от шеф-кондитера.
– Не могу. – У нее перехватило горло, и она окинула взглядом другие столы, заставленные красивыми десертами. Боже, раньше, в этом же самом зале, она смотрела на столы, заставленные фантастическими десертами, однако ей никогда их не давали. Я не могу дать ему такую власть. – Но… Пожалуйста, передайте мои извинения месье Леруа. И напомните, что я уже не раз говорила ему, что не ем сладостей.
Было заметно, как нервно вздрогнул официант. Дерек вытащил телефон.
– Вы не будете возражать, если я позвоню ему по поводу этого десерта примерно через две минуты после того, как официант передаст ему ваше сообщение? Я очень давно хочу найти такого мастера, который добудет нам в Luxe третью звезду.
Взгляд Саммер непреодолимо тянуло обратно, к той темной пещере из шоколада. Что может быть спрятано в ней? Какие чудеса хочет скрыть такой мужчина, как Люк Леруа, чтобы она первой могла обнаружить их? Волшебство десерта соблазняло ее, доводя до отчаяния. Она испытывала мучительное стремление хоть в этот раз оказаться достаточно хорошей, чтобы попробовать десерт.
Но играть в эти игры Саммер больше не будет. У десертов никогда больше не будет власти над нею.
Она снова отвернулась.
– Поступайте, как вам угодно, – сказала она Дереку.
По крайней мере, если Люк в гневе покинет Leucé, она будет спасена от него.
А если уж совсем повезет, это так выведет отца из себя, что он даст ей вернуться на ее остров.
Глава 7
Люк был в таком плохом настроении, что даже не узнавал собственных внутренностей. Они боролись с ним, как борется дикий, выдернутый из метро и отнятый у отца ребенок, увезенный туда, где любовь кажется отдаленным бледным светом.
А Дерек Мартин с его предложением удвоить зарплату, если Люк перейдет работать в Luxe, может катиться к черту. Так или иначе, Ален уже три раза поднимал Люку зарплату за то время, что Саммер переехала сюда. Нельзя сказать, что Люка совсем не заботили деньги, ведь он довольно много голодал, пока ему не исполнилось десять лет. Но теперь денег с избытком хватало, чтобы покрыть расходы на жилье, красивую одежду и лучшую в мире еду. Все, что оставалось, он направлял своему брокеру. На счетах Люка средств было более чем достаточно, чтобы начать собственный бизнес, если он когда-либо этого захочет. И еще он собирался помочь деньгами су-шефам – Патрику, например, – когда они наконец начнут работать самостоятельно. Так что в сложившихся условиях увеличение зарплаты было больше похоже на любезность, чем на что-либо еще.
