Она не дотрагивалась до меня, и как она подошла, я не слышал, но что-то подсказало мне, что Синтия стоит рядом со мной. Я взглянул в ее глаза и прочел в них испуг и изумление. Губы ее шевелились, но из-за громыханья музыки я не разобрал ни словечка.
— Что вы говорите? — крикнул я, однако ответить она не успела: нечто обрушилось на меня, и я рухнул как подкошенный, ударившись о землю с такой силой, что у меня перехватило дыхание. Перекатившись на спину, я страшно удивился: по воздуху, гротескно растопырив ноги, летел Бронко, окруженный пламенеющими бревнами и ветками. Клубы дыма на мгновение заслонили луну.
Я попытался вздохнуть — и не смог. Меня охватила паника: а что, если я разучился дышать? Но дыхание вернулось ко мне. Я жадно глотал воздух, и каждый глоток отдавался в легких чудовищной болью, но я никак не мог остановиться.
Брошенным на землю оказался не я один. Кое-кто поднимался, кое-кто силился подняться, а некоторые, и таких было много, лежали не шевелясь.
С немалым трудом я встал на четвереньки и, увидев, что рядом беспомощно ворочается Синтия, помог ей принять сидячее положение. Бронко отчаянно елозил по земле. Наконец ему удалось перевернуться и встать, но с двумя его ногами, причем на одной и той же стороне, что-то случилось, и он неуверенно покачивался на оставшихся шести.
Элмер вихрем пронесся мимо меня, подскочил к Бронко и поддержал его. Я поднялся и поставил на ноги Синтию. Элмер с Бронко ковыляли к нам.
— Прочь отсюда! — крикнул робот. — На холм, бегом!
Мы повернулись и побежали. Дорогу нам преградила изгородь, на которой днем мы сидели со стариком Генри. Поврежденному Бронко было через нее не перебраться. Я ухватился обеими руками за столб и попробовал повалить его. Он заходил ходуном, но выдернуть его у меня не получилось.
— Пусти, — бросил Элмер. Ударом ноги он опрокинул столб. Фигурка Синтии мелькала далеко впереди. Я устремился за ней.
На бегу я обернулся: поблизости от амбара полыхал сеновал, в который, должно быть, угодила одна из веток, подброшенных к небу взрывом, повредившим Бронко. У сеновала бестолково суетились люди.
Забыв, что надо смотреть вперед, а не назад, я споткнулся обо что-то в темноте и кубарем покатился на землю.
Кое-как поднявшись, я различил силуэты Элмера и Бронко на гребне освещенного луной холма. Я рванулся следом. Мое лицо и руки после неудачного приземления покрылись болезненными ссадинами; проведя ладонью по щеке, я почувствовал на пальцах липкую влагу.
Преодолев гребень холма, я заметил внизу, почти на опушке леса, белое пятно — куртку Синтии. Бронко с Элмером не отставали от девушки. Бронко освоился с поддержкой Элмера и двигался теперь довольно быстро.
Набившиеся за пазуху сухие стебли трав царапали мне кожу. Из селения доносились невнятные вопли.
Я добежал до изгороди, что отделяла поле от леса, и увидел, что Элмер проломил в ней проход. Промчавшись сквозь него, я очутился в лесу, и мне пришлось сбавить прыть, чтобы сослепу не налететь на какое-нибудь дерево.
Кто-то шепотом окликнул меня. Замерев, я огляделся. Все трое моих спутников укрылись под сенью разлапистого дуба. Бронко в целом выглядел неплохо. Элмер спустился с дерева, держа в руке какие-то узелки.
— Я припрятал их тут с наступлением темноты, — сказал он. — Меня не отпускало ощущение, что что-нибудь обязательно случится.
— Тебе известно, что случилось?
— Кто-то бросил на двор гранату, — ответил робот.
— Кладбище, — проговорил я. — Вот на что выменяли виски.
— Расплатились, значит, — сказал Элмер.
— Похоже. А я все гадал, с какой стати они расщедрились.
— А призраки, если они, конечно, призраки? — спросила Синтия.
— Отвлекающий маневр, — предположил Элмер. Я покачал головой.
— Слишком сложно. Не думаю, чтобы в этом были замешаны все без исключения.
— Ты недооцениваешь наших друзей, — возразил Элмер. — Что ты наговорил Беллу?
— Да ничего такого. Я лишь отказался работать на них. Элмер фыркнул.
— Все ясно. Lese — maqeste.[2]
— Что же нам теперь делать? — спросила Синтия.
— Ты без меня пока обойдешься? — поинтересовался Элмер у Бронко.
— Если не спешить, да.
— Флетч будет сопровождать тебя. Поддержки от него не жди, но если ты свалишься, он поможет тебе встать. А мне надо раздобыть инструменты.
— Тебе что, своих мало? — сказал я. Ведь у него в специальном отделении в груди хранились запасные руки и многое-многое другое.
— Мне понадобится молоток и кое-что еще. Ноги Бронко просто так не починишь. Я знаю, где у них в деревне сарай с инструментом. Он, правда, заперт, но это ерунда.
— Мне казалось, мы торопимся унести ноги, а ты хочешь вернуться….
— Им будет не до меня — того и гляди, загорится амбар. Никто меня и не заметит.
— Возвращайся скорей, — попросила Синтия.
Он кивнул.
— Постараюсь. Вы никуда не сворачивайте, пока не доберетесь до долины, а там поверните направо и двигайтесь вниз по течению реки. Бери мешок, Флетч, а Синтия возьмет тот, что поменьше. Остальное я захвачу на обратном пути. Бронко сейчас не в состоянии ничего тащить.
— Один момент, — сказал я.
— Ну?
— Почему мы должны поворачивать направо и идти вниз по течению?
— Потому что пока ты трепался со своим лохматым приятелем, а Синтия чистила картошку для праздника, я пробежался по окрестностям. Жизнь научила меня не пренебрегать осмотром местности.
— Но куда мы направляемся? — справилась Синтия.
— Подальше от Кладбища, — ответил Элмер. — Как можно дальше.
10Бронко еле держался на ногах. Склон холма был крутым и неровным, и Бронко трижды падал, прежде чем мы спустились в долину. Всякий раз я ухитрялся его поднять, но при этом едва не падал сам.
Позади нас какое-то время в небе мерцали багряные отблески. Должно быть, занялся амбар, ибо сеновал гореть так долго попросту не мог. Однако когда мы достигли долины, зарево погасло. То ли амбар выгорел полностью, то ли пламя удалось потушить.
Идти по долине было значительно легче. Земля была удивительно ровной, хотя иногда попадались неглубокие рытвины. Лес поредел, и луна худо-бедно освещала нам путь. Слева по ходу нашего движения журчала река. Близко мы к ней не подходили, но то и дело слышали плеск воды у каменистых перекатов.
Нас окружала серебристая дымка; порой издалека доносилось конское ржание или иные звуки. Раз над нами, неслышно взмахивая крыльями, пролетела большая птица. Покружившись, она скрылась с глаз.
— Если бы ноги у меня были сломаны с разных сторон, — проговорил Бронко, — я бы ничего не заметил. А так — остается две с одной стороны, четыре — с другой; вот и приходится ковылять.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
