— Что происходит? — пробормотал он. — У него вид, как у загнанного зверя.
Да. И это тоже. Это скользящее движение глаз, ужасающе пустое выражение лица. Он как будто выжидал момент, чтобы сломать клетку и сбежать. Винтер судорожно сглотнула, с трудом заставив застыть и лицо, и руки. Рази приблизился к непробиваемой стене советников. Он надавил плечом, не глядя в их лица, безнадежно пытаясь пройти сквозь их баррикаду и занять свое место рядом с Лорканом. Но солдаты сзади продолжали непреклонно толкать, а советники не разомкнули ряд. Единственный проход, куда его выдавливали, вел по ступенькам на верхнюю площадку. Рази споткнулся, поднимаясь на первую ступеньку. Винтер увидела, что при этом он приподнял голову и уперся взглядом в последнего советника, лорда-интенданта Эрона.
Страх, боль и ярость в глазах Рази словно подкинули Винтер. Кристофер тоже встал. Но их порыв остался незамеченным — вошел король, и все в зале вскочили со своих мест, приветствуя его. Король Джонатон, как всегда величественный, быстро прошел мимо солдат, советников и своего незаконнорожденного сына, поднялся на верхнюю площадку, шагая через две ступени. Облегчение было ощутимо физически, когда присутствующие подняли бокалы, вскричав приветственное «Ура!».
Король шагнул к большому трону, венчавшему помост, поднял руку, принимая приветствие и любовь своего народа. Жестом указал всем присаживаться, что толпа не преминула сделать. Но все при этом явно испытывали неловкость — почему сам король стоит? Почему половина его советников столпились, не давая прохода на нижний ярус, а вторая половина сидят камнем на своих местах? И почему лорд Рази замешкался на ступенях, вместо того чтобы вместе со всеми салютовать королю?
Джонатон подал знак солдатам, и они решительно стали толкать Рази вперед. Он противостоял с каменным лицом, но, оказавшись перед выбором — идти или упасть, чтобы его волокли, Рази пришлось подчиниться. Шаг за шагом он поднимался на королевский помост.
Все, включая конечно же Винтер и Кристофера, с ужасом смотрели, как королевского бастарда ведут к трону. Даже менестрели прекратили играть, и в наступившей мертвой тишине Винтер слышала, как тяжело и неровно дышит Рази. Она слышала, как он шаркает подошвами сапог, как вколачивает каблуки в дерево. Стражники продолжали подталкивать его перед каждым шагом.
Они довели его до третьего трона. Сиденье для Альберона. Место законного наследника королевства Джонатона. Винтер услышала короткое захлебывающееся рыдание, которое издал Рази, когда солдаты положили ладони на его плечи. На фоне общего молчания этот громкий звук было хорошо слышно, и король резко махнул рукой в сторону галереи менестрелей. Они выдали какую-то жалкую фальшивую трель, потому что пальцы свело от ужаса, и Джонатон зыркнул на музыкантов и рявкнул что-то — невнятно, но очень сердито. Легкая, веселая мелодия поплыла в воздухе, и король перевел сердитый взгляд на сына.
Рази смотрел на него умоляюще, с такой болью и отчаянием, что у Винтер на месте короля сердце бы точно разорвалось. Но Джонатон был неумолим, и по его жесту «вниз» солдаты надавили: по две большие сильные руки на каждом плече Рази. И вот на троне Альберона сидит Рази-бастард, внезапно и бесповоротно ставший претендентом на престол.
Слуги внесли вторую перемену блюд — огромные подносы с лососем, запеченным с чесноком, укропом и маринованным горчичным семенем. Аромат был восхитительный, но обычного шепота предвкушения на этот раз не последовало. Все сидели напряженные, с округлившимися, как у лемуров, глазами, а король первым отведал предложенной еды.
Служители стояли на нижнем ярусе, сразу за спиной отца Винтер, высоко поднимая поднос, так что Джонатон чуть подался вперед, чтобы положить розовую мякоть себе на тарелку. Когда король набрал себе рыбы, по традиции блюда должны перейти к следующему по рангу. Так как королевы и Альберона не было, им следовало бы опуститься на нижний ярус и предложить пищу Лоркану и Рази. Затем следуют советники, потом — оба стола лордов и в заключение — общинный стол для простолюдинов. Поднести же блюдо Рази, когда он сидит на троне Альберона, было бы ужасающим знаком того, что никто не хотел признать и принять.
Король приказал им двигаться, но двое слуг стояли в нерешительности, потому что Рази сжал кулаки. Король жестом указал, чтобы следующим поднос предложили его сыну. Несчастные служители моргали и мялись, ошеломленные таким явным признаком неверности истинному наследнику престола. Внезапно Джонатон привстал и так рявкнул на них, угрожающе подняв руку, что бедняги отступили и чуть не упали, задев Лоркана, но в конце концов все обошлось, и злосчастный поднос оказался перед Рази. Тот закрыл глаза и отвернулся.
Король что-то негромко сказал упрямцу, не поворачивая головы и уже начав трапезу. Что бы ни пробормотал в ответ Рази, от этого сердитое лицо Джонатона помрачнело еще больше. Король нагнулся и что-то прорычал на ухо сыну. Рази мотнул головой, убийственно похожий сейчас на отца, и что-то ответил сквозь зубы.
Секунду король и его сын смотрели друг другу в глаза. Потом Джонатон потянулся, взял полную пригоршню рыбы с подноса и вывалил капающую соком лососину на тарелку Рази, после чего отвернулся, решив щекотливый вопрос. Угрюмо кивнул слугам продолжать, сполоснул пальцы в чаше и продолжил жадно поглощать содержимое своей тарелки.
Так и продолжалось это ужасающее пиршество. После каждой перемены блюд Джонатон брал еду с подноса и наваливал на переполненную тарелку сына, так что стол перед Рази был густо заляпан разными соусами, сливками и маслами. Рази сидел откинувшись, морщась от отвращения и не глядя на тарелку. Король же съедал всю предложенную ему еду, с кислой миной оглядывая зал. Если он замечал, что кто-то не ест или просто невесел, несчастного подзывали к королю, который интересовался, все ли в порядке со здоровьем. Вскоре все жевали, глотали и улыбались с мрачной решимостью, как заведенные.
Только Лоркан, Винтер, Кристофер и трое советников поддержали Рази, отказываясь от еды, и каким-то образом король ухитрялся не замечать их.
В конце трапезы подали фрукты и сыр, чудовищную тарелку, стоявшую перед Рази, унесли, стол вытерли, появились бокалы со сладким вином. Винтер подумала, не впал ли Рази в транс, потому что, похоже, он не замечал ничего, что творилось в зале, — юноша сидел как статуя, неподвижно положив руки на подлокотники трона, слепо уставившись в пол.
Со времени второй перемены блюд Кристофер и Винтер не обменялись ни единым словом. Они отмахивались от предложенной еды, но выпили по несколько бокалов клубничной настойки. Винтер не спускала глаз с королевского помоста, попеременно всматриваясь то в Рази, то в своего отца, который даже не пошевелился за все это время. Кристофер же внимательно осматривал толпу, подмечая любое движение, говорящее ему куда больше, чем слова.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
