Он уточнил:
— Лебезит перед солидной клиентурой. Кто из пассажиров попроще — того просто не замечает. Один чемодан или сумку не повезет. — Он заговорил языком вокзального оперработника. — Тачка сразу ломается. Или сам делает ноги. Нет резона!
— И в этот раз тоже… — Денисов согласился. — Колесо вышло из строя.
— Но тот же рубль не упустит, если он, так сказать, «комиссионный». Перепродать что-нибудь своему же товарищу — носильщику или кладовщику. Или билеты сделать… — Он поднялся к шкафу, закрыл дверцу, вернулся к столу.
— А если что-то серьезное? — спросил Денисов.
— Кто знает? Помните: «Обеспечьте капиталу сто процентов прибыли!…» Политэкономию не забыл? — Он снова изменил накатанному разговору оперативников.
— Кто Салькова рекомендовал на работу? Бригадир?
— Роман. Они родственники.
В кабинет позвонили. Оперуполномоченный ОБХСС переговорил с дежурным, в конце разговора поставил в известность:
— Тут Денисов. Никто его не ищет?
Дежурный попросил передать трубку.
— На вокзале свидетель. Плетнева. Хочет поставить о чем-то в известность.
— Понял.
— Теперь насчет Инессы и Степанова. Которого ты привез ночью с Курского…
— Родители его приехали?
— Да. Сейчас все в ленинской комнате.
— И Инесса?
— И она, и замполит. Хотят все решить. Не забудь про Плетневу.
— Помню. — Он положил трубку.
— Я сужу о Салькове, принимая во внимание его роль в деле Стаса, — заметил обэхээсник. — Дельцы из отделения перевозки почты, грабежи и спекуляция в крупных размерах. Ты был тогда? Сальков прошел свидетелем.
— Я занимался на втором этапе. Как он выкрутился?
— На суде обвиняемые отказались от показаний в отношении его.
— А Сальков?
— Он с самого начала все отрицал. Была деталь, которая и сегодня кажется серьезной. По делу тоже проходил пистолет, и его тоже видели у Салькова.
«Все знает носильщик! Жетон 46… — Денисов снова вспомнил утренний разговор по аппарату «пассажир — милиция». — Пусть скажет, куда дел оружие…»
— В протоколах допроса тот пистолет упоминался?
— Ни-ни! Одни разговоры… Дескать, Стас купил у него пистолет, и очень недешево.
— Любопытно.
— Вообще же я заметил: от оружия, как от фальшивой монеты, просто не отделаешься…
— У меня просьба. — Денисов поднялся. — Необходимо знать: был ли Сальков вчера после смены на вокзале.
— Другими словами: приезжал ли он днем и зачем?
— Именно.
— Розыск идет туго, — посочувствовал оперуполномоченный ОБХСС.
— Многое непонятно. Особенно мелочи. — Денисов заговорил сбивчиво. — Моток проволоки, который я видел у элеватора, он лежал на виду. Сальков сразу поднял бы его, если бы действительно искал… Теперь этот звонок в дежурную часть. Все неясно, запутанно.
— Я бы на твоем месте не полагался на Салькова, Денис! -прощаясь, сказал обэхээсник. — Кстати, известно тебе, что он «Волгу» купил? Оформил на имя тестя.
«Все знает носильщик! Пусть скажет, куда он дел оружие…» — Денисов ни на минуту не забывал об этом разговоре. Либо звонивший оклеветал ни в чем не повинного Салькова. Либо? Либо действительно видел носильщика на платформе с оружием. — Денисов склонен был думать, что странное поведение Салькова в ту ночь давало основание в это поверить. — «Куда он дел оружие?»
Денисов зашел со стороны места происшествия. Даже днем в дальнем конце платформы было безлюдно и тихо.
Впадины на асфальте были наполнены водой, причудливыми формами напоминали цепи озер Большого Соловецкого острова, где Денисов служил. Короткий ливень прекратился.
«Никто не придет сюда без дела. — Денисов вздохнул. — Тем более ночью».
Дождь не смыл с трудом нанесенные криминалистом на асфальт меловые концентрические круги. Денисов осмотрелся. Место выброса гильзы действительно могло находиться рядом с погибшим.
Он прошел дальше по платформе. Впереди уже виднелись вагоны, переоборудованные во временные камеры хранения.
«Мог звонивший наблюдать за всем с платформы, оставаясь при этом незамеченным? Вряд ли. Сальков или Ниязов обязательно его бы увидели…»
Денисов огляделся. К электропоездам на десятом и одиннадцатом путях шли пассажиры.
«Из электрички! Конечно же. Из сцепа, что ночевал на платформе ближе других. Человек мог находиться в тамбуре, проглядывать пустые площади впереди… — Он подумал снова, не в силах преодолеть инерцию собственного мышления: — «Пусть скажет, куда он дел оружие…»
В динамике, установленном на мачте, что-то щелкнуло.
Перронное радио довело до общего сведения:
— Объявляется посадка… на поезд…
Дикторша еще объявляла порядковые номера вагонов, а от вокзала, впереди, запрудив ширину платформы, плотно, плечо к плечу, двигались отъезжающие.
Плетневу Денисов нашел у той же скамьи, близ у входа в багажное отделение, где и накануне. Еще издали узнал крупную, в куртке, фигуру. Рядом находилась ее юная копия, тоже склонная к утяжеленной полноте и плотно укутанная. У стены сбоку стояли их вещи.
— Вот! — Плетнева показала на дочь. — Только прилетела. Три дня не было самолета… — Она представила Денисова и дочь друг другу. — Пришлось билеты сдать, взять новые.
— Скорее едете?
— В 10.40. Я что хотела? — Она поправила на куртке у дочери «молнию». — Про убитого так ничего не открылось? Кто он? Чей?
— Пока нет.
— Тут женщина, на вокзале. Она его тоже видела. Даже говорила с ним. Я ее случайно узнала.
— Сегодня?
— Наутре. В зале. Рядом со справочным бюро.
— Какая она из себя?
— В красном плаще, молодая. Она там, у «места встреч». Слышали, по радио передают: «Если потеряли друг друга, встречайтесь…» Мы с дочкой тоже там встретились, а то б она — моя сладенькая — так бы и жила здесь, на вокзале.
— Ну, мамк… — Плетнева-младшая смутилась.
— Извините. — Денисов по рации разыскал командира отделения. — Узнайте в комнате отдыха: Инна рано утром спускалась в залы? Захарова…
— Которую обокрали в ресторане? На Курском?
— Да.
— Не спускалась, — сообщил командир отделения через несколько минут. — Никуда из комнаты отдыха не выходила. Сейчас в отделе.
— Спасибо. Конец связи… — Денисов выключил рацию. Он убедился — Плетнева вела речь о другой женщине — новом неизвестном пока свидетеле. — Вы покажете ее?
— Сейчас. Смотри за вещами. — Плетнева обернулась к дочери.
— Ну, мамк… Кому нужны наши шмутки?
Они зашли с перрона. Снова собирался дождь. На вынесенных из зала скамьях с сумками, с чемоданами, со связками обоев сидели готовые к отъезду люди. У ангара автоматической камеры хранения в ожидании свободных ячеек замерла молчаливая злая очередь; в стеклянных стенах прирельсового почтамта белел свет.
— Здесь. — Плетнева вошла в зал, пошла между рядами. Денисов на ходу вызвал по рации постового:
— Напомните дежурному про мусоросборники. Пусть не вывозят.
— Передам.
— А пока вызови в зал младшего…
— Тут. — Плетнева обвела глазами участок кресел, отгороженных проходом к справочному бюро. — Но почему-то не вижу. Неужели уехала?
— Не торопитесь. Место запомнили точно?
— Ее нет. — Плетнева подошла к седому, в очках, пассажиру у ряда кресел. — Утром тут сидела женщина. Молодая, в красном плаще. Не видели?
Он пожал плечами. Сидевшие поблизости молча оглянулись в их сторону.
Денисов прошел вдоль рядов. Как обычно, часть кресел в утренние часы пустовала. Пассажиры смотрели вдоль огромного, с ребристыми покрытиями поверху, наполненного людьми и эхом зала.
На одном из кресел Денисов заметил сумку с газетным свертком. Из него выглядывало полотенце, женские туфли.
Он подошел к сидевшей рядом женщине — пожилой, с тусклым лицом, в габардиновом, отслужившем срок пальто:
— Ваше?
— Нет. — Женщина посмотрела вопросительно.
— Кто хозяин?
— Она скоро придет.
— Молоденькая? В красном плаще? — Плетнева тоже подошла.
— Знаете ее? — спросила женщина.
— Она и есть, — сказала Плетнева.
Денисов поинтересовался хозяйкой оставленного в кресле свертка:
— Не говорила, куда ушла?
— В прокуратуру. На прием. Муж у нее сидит.
Женщина в габардиновом пальто не спросила Денисова, кто он, по какому праву задает вопросы; вокзальное общежитие устанавливало особые правила общения людей на Дороге.
— В какую прокуратуру? Сказала?
— Нет.
— А что с мужем?
— Бухгалтер. Что-то с нарядами.
— Откуда она?
— Из Кривого Рога.
«В Прокуратуру СССР…» — подумал Денисов.
У входа в зал появился младший инспектор, он ничем не выделялся среди других пассажиров, не спеша прошел в очередь к справочному бюро.
