— А то я не поняла!..
— Я еще могу понять, что к ней сватаются, — пробормотал Стретч. — Все-таки — сто тысяч! Но зачем ее хотят убить?
— Наверное, я все-таки только женщина, — призналась Клара. — Меня трудно напугать, парни, но сейчас я боюсь, смертельно боюсь. У меня в жизни было много неприятностей. Однажды меня едва не разорвал горный лев. Еще в детстве меня чуть не укусила змея. Надеюсь, вы меня понимаете? Но я не такая уж отчаянная, чтобы не бояться. Мной не особо восхищались, зато и не пытались меня убить.
— Ей нужна защита, приятель, — пробормотал Стретч.
— Бесспорно, — мрачно согласился Ларри.
— Как ты думаешь, кто это был? — спросил Стретч.
— Сначала позаботимся о ее безопасности, — постановил Ларри, — а позже займемся тем, кто стрелял.
— Клара говорит, что ранила его, — напомнил Стретч. — Значит, ему потребуется помощь доктора.
— Надо быть дураком, чтобы в его положении обращаться к доктору, — возразил Ларри.
— Я слышала, как он уезжал, — сказала Клара. — И мне кажется, без доктора ему не обойтись.
— Все равно он не пойдет к доктору, — заверил Ларри. — Он знает, что доктор доложит шерифу.
— Это может быть кто угодно, — пробормотала Клара. — Может, он где-то здесь, в Торрансе. Это пугает меня, Ларри Я не знаю, кто он, не знаю, кого остерегаться. Черт возьми, на меня охотятся, а я даже не знаю, почему!
— Не принимай так близко к сердцу, Рыжая, — попытался утешить ее Ларри.
— Доверь все Ларри, — посоветовал Стретч.
— Успокойся, — продолжал Ларри. — Все не так уж плохо. Теперь мы со Стретчем не спустим с тебя глаз. Каждому кто захочет тебя убить, надо будет прежде убить нас.
— А может, я не совсем удачно подшутила сегодня над Бретом? Вдруг это его человек пытался меня убить?
— Эй, долговязый, — скомандовал Ларри, — одевайся!
— При ней, что ли? — запротестовал Стретч.
— Она отвернется. Одевайся. Валяй на конюшню и приведи во двор наших лошадей.
— А как вы с Кларой?
— Нам нельзя выходить через двери, — решил Ларри. — Клара права. Вдруг тот, который стрелял, где-нибудь рядом? Мы тихонько отвезем ее домой и будем охранять там.
Он кивнул Кларе:
— Отвернись.
Клара повиновалась. Искатели приключений быстро оделись. Стретч вышел из отеля обычным путем. Ларри закрыл за ним дверь и показал Кларе на окно. Она быстро взобралась на подоконник и по веревке спустилась во двор. Ларри последовал за ней. Внизу он нашел небольшой камень, привязал его к концу импровизированной веревки и, тщательно прицелившись, бросил. Белый шлейф простыни влетел вслед за камнем в открытое окно, с подоконника остался свисать лишь небольшой край пододеяльника.
— Нормально, — оценил Ларри. — Никто не поймет, что мы смылись через окно.
Вскоре появился Стретч с лошадьми. Они направились к горам Гатри. К полуночи троица достигла хижины и спешилась.
Все это время Ларри напряженно обдумывал ситуацию.
Глава восьмая. НЕСЧАСТНЫЙ СЛУЧАЙ
Кларе было приказано отправляться спать. Благодаря присутствию двух защитников, она забыла свой страх и наслаждалась теплой постелью. Тем временем техасцы осмотрели местность и обнаружили укрытие, где скрывался стрелок. Ночь была полнолунной. Чиркая спичками, они осмотрели землю, но следы им ни о чем не сказали. Ларри отыскал неясные отпечатки лошадиных копыт.
— Не понимаю, куда они ведут, — пробормотал Стретч.
— Назад в город, — предположил Ларри. — А может, и нет. Иди спать, долговязый. Я разбужу тебя, когда захочу спать.
— Хорошо. Смотри в оба.
Когда дело касалось сна, долговязому техасцу не нужна выла ни постель, ни подушка, ни перина. Он продремал прямо на крыльце дома до половины четвертого утра, растянувшись на досках. Ларри все это время сидел под одним из окон, держа наготове винчестер и прислушиваясь к ночным звукам. Ночь была тихой. Он сомневался, что убийца попытает счастья снова. По крайней мере, не этой ночью.
Кто же это был? В уме он рассматривал различные версии, некоторые отбрасывая тут же. Один из отвергнутых поклонников, которому любовь затмила рассудок? Нет, не похоже. Поклонники Клары отнюдь не испытывали к ней любви. Во всяком случае, не до такой степени. Они добивались ее руки, но вовсе не любили ее.
Старый враг? Может быть, старый враг ее покойного отца решил отыграться на дочери? Едва ли.
Кто-нибудь, испытывавший ненависть лично к ней? Может быть. Но кому могла так досадить Клара Холли? Он пытался восстановить в уме историю ее жизни, описанную в «Обсервер».
Завещание! Это должно быть как-то связано с завещанием… Он вспоминал все, что знал о наследстве старика Дасти.
И вдруг до него дошло. У старика есть единственный племянник. А почему бы не он? Станфилд, Стантон — как там его? Станфорд… Да! Станфорд был известен как шулер. Старик Дасти не питал уважения к этой профессии, и Ларри был с ним солидарен. За такие деньги любой аферист пошел бы на что угодно.
— Завтра, — сказал он, разбудив Стретча, — я пошарю по городу и попытаюсь узнать, в городе ли этот Станфорд.
— Зачем? — зевнул Стретч.
— Неужели не ясно? — злился Ларри. — Если Клара не выйдет замуж в течение месяца после смерти Дасти, наследство получит Станфорд. Он спит и видит эти сто тысяч долларов.
— Точно.
— Это один из его шансов, — уточнил Ларри.
— А что, есть и второй?
— Конечно. В случае смерти Клары он тоже унаследует состояние.
— Вот как! Думаешь, это он?
— Вполне возможно. Хотя сам он, может, и не нажимал курок.
— Если он только в городе сейчас, — засомневался Стретч.
— Да. Если.
— Допустим, он там, — не унимался Стретч. — Что ты тогда будешь делать?
— Я ничего не могу доказать. Значит, я не могу притащить его к шерифу Броку и засадить в тюрьму. Но могу пригрозить ему.
— Давай, коротышка. Сделай это, и мы будем спать спокойно.
— Пока что спать буду я, — сказал Ларри. — А ты помни, что охраняешь очень дорогую дамочку.
— Очень дорогую! — усмехнулся Стретч.
— А что, не правда? — ухмыльнулся Ларри.
Он лег на землю возле окна и вскоре уже засыпал, думая о том, что спит так близко от Клары — прямо под ее кроватью.
Она разбудила его утром, высунувшись из окна и приветливо улыбаясь.
— Привет, Ларри.
Он открыл глаза и сел. Клара свешивалась из окна, оперевшись о подоконник грудью. Ее блестящие рыжие волосы свободно ниспадали. Она была в ночной сорочке из какого-то тонкого материала, и ее, очевидно, не волновало, что одна из лямок соскользнула с плеча. Понимая, что ее перевоспитание было только в первоначальной стадии, Ларри все же не мог посчитать это расчетливой демонстрацией прелестей. Тем не менее он дипломатично предложил:
