Она не сразу поняла, что владыка уже здесь. Краем уха девушка слышала гул голосов и приветственные выкрики, чувствовала суету и волнение, но продолжала с упоением играть.
А потом она раскрыла глаза — нехотя, сквозь силу, будто ее заставили это сделать. Зал был полон. Но люди расступились, встав вдоль стен. Обнаженных девушек стало еще больше, теперь они не только извивались на диванах, но и танцевали то тут, то там.
Эллин медленно пробежалась глазами по девушкам, гостям, слугам, не решаясь взглянуть в центр. Ее на миг охватил первобытный страх, что при взгляде на владыку, она окаменеет и превратится в одну из тех мраморных статуй, что населяют сад.
И все же любопытство оказалось сильнее.
Эллин подняла глаза и посмотрела в центр. На высоком кресле-троне, откинувшись на спинку, вальяжно сидел владыка, подперев подбородок рукой. Одетый в черное с золотом, он и сам казался каким-то темным, мрачным. Пугающим. Волосы и глаза черные, выражение лица жесткое, скучающее. Слева от него сидела Шайла с прямой спиной. Она смотрела прямо перед собой, все с тем же высокомерным видом. Свободной рукой владыка ласкал ее грудь. Заметив это, Эллин вспыхнула и опустила глаза.
Они играли час, два… Гости расхаживали, громко переговариваясь между собой, пили вино и разглядывали танцовщиц. У Эллин затекла шея и болели пальцы.
Казалось, это никогда не кончится.
— Довольно! — послышался громкий низкий голос. Владыка встал с кресла. — Рэмин, ты неплохо научил соловьев. Но их игра меня утомила.
Он замолчал и прошел вперед, к соловьям.
Эллин, как и остальные девушки, перестала играть и уставилась на владыку. Он медленно приближался, с ленивым любопытством разглядывая каждую из них.
«Он выше, чем на картине», — отрешенно подумала Эллин, пристально глядя на владыку. Она не хотела на него смотреть, и все же смотрела — ничего не могла с собой поделать. Так притягивает к себе высота, когда мучительно страшно, и нет сил оторвать взгляд от бездны.
Владыка приближался, и Эллин только сейчас заметила, как тихо стало вокруг. Замолкли разговоры, шепотки, даже танцовщицы замерли.
Он выбирает, поняла вдруг Эллин, выбирает, кого из соловьев возьмет в свою постель сегодня. По ее коже пробежали холодные мурашки, а сердце гулко забилось от ужаса. Владыка и вселял страх, было в нем что-то порочное и смертельное. Пугающее сильнее, чем зал непокорных, сильнее, чем кладбище ночью, сильнее, чем смерть.
Владыка перебегал взглядом с одной девушки на другую. Остановился на арфистке, ухмыльнулся.
— А неплохие у меня соловьи. — с жуткой улыбкой произнес он и повернул голову, — хорошо работаешь, Рикар.
Эллин проследила за его взглядом и увидела Рикара, того самого проклятого Рикара, что похитил ее и привез сюда, в это кошмарное место! Охотник за пташками почувствовал взгляд и посмотрел на нее. Он узнал ее, Эллин поняла это по его выражению лица. Как же она хотела передать взглядом всю ту ненависть, что испытывает к нему, передать всю боль, что он принес ей и другим девушкам! Чтобы этот подлец почувствовал ее в стократ сильнее, чем она.
— Интересная скрипачка, — раздался хищный голос прямо у ее лица.
Эллин вздрогнула и повернула голову. Прямо перед ней стоял владыка и ухмылялся. Он прожигал ее холодным взглядом, от которого хотелось спрятаться, скрыться прочь. Она застыла, не имея сил отвести глаза.
— Интересно, куда ты смотрела, — лениво протянул он, — кто же мог показаться тебе интереснее, чем сам владыка?
Послышались вялые смешки, хотя Эллин не видела ничего смешного. Владыка обернулся.
— А, — произнес он, снова глядя на Эллин, — ты любовалась нашим охотником. Он красив, согласен. Думаю, многие пташки хотели бы оказаться в его объятиях, ведь так?
Он скрестил руки, выжидающе глядя на нее. Стояла тишина, пугающая и мрачная. Эллин молчала.
— Так?! — крикнул он так громко, что все вздрогнули. В его глазах плясали красные огни, и Эллин поняла, что как никогда ранее близка к погибели.
«Надо ответить, — ошалело подумала она, — надо ответить, пока он не разозлился окончательно».
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
— Нет, — хрипло ответила она, зачарованно глядя на него, как кролик на удава.
Владыка усмехнулся и сощурился.
— Отчего же ты так смотрела на него, птаха? Разве это был не взгляд вожделения?
Снова раздались смешки, и Эллин вспыхнула, но на этот раз не от смущения, а от гнева.
— Нет! Это был взгляд ненависти! Я ненавижу его! Ненавижу, — прошипела она, снова взглянув на Рикара. Тот ухмыльнулся, но какой-то кривой, фальшивой усмешкой.
Повисло пугающее молчание. Несколько мгновений владыка молчал, с суровым видом глядя на Эллин. А затем расхохотался, громовым, раскатистым смехом. Все гости тут же подхватили его смех.
Просмеявшись, владыка подошел к Эллин еще ближе. Она затаила дыхание.
«Сейчас он выберет меня и все закончится», — с ужасом подумала девушка.
Владыка сделал шаг вперед, пристально глядя в глаза Эллин…И резко дернул светловолосую арфистку за руку и протянул к себе.
— Ты выбрана, птаха, — без улыбки сказал он ей, — сегодня я опробую тебя.
Сердце Эллин замерло на миг и, сделав два гулких удара, снова забилось как прежде. Она почти не дышала и не шевелилась, глядя, как владыка тянет за собой покорную девушку.
«На одного соловья стало меньше», — с леденящим душу спокойствием подумала Эллин. Она была уверена, что арфистка этой ночью сгинет, как и сотни до нее. Ей было жаль, очень жаль ее. Она была счастлива, что владыка выбрал не ее.
«Кажется, мое сердце каменеет», — подумала Эллин и вдруг вспомнила про Ардела. Невольная улыбка расцвела на ее бледном лице.
12
Обратный путь она помнила смутно. Эллин мысленно возвращалась то к залу, где стоял проклятый Рикар, то прокручивала в голове, как владыка уводит арфистку, испытывая при этом противное облегчение. Ей было стыдно от этого, но она ничего не могла с собой поделать — казалось, стены и воздух в этом замке влияли на нее, делая более жесткой и черствой.
А, может, дело в колдовстве владыки, думала Эллин, подходя к дверям комнаты соловьев. И хотя в зале владыка вел себя как обычный человек (почти), Эллин чувствовала, что он не человек. Нет. Он иной. Но кто? И как сбежать из этого ужасного места?
В комнате царила пугающая тишина. Остальные девушки заметили, что с музыкального вечера вернулись не все. Молчание было красноречивее многих слов. Скорбь, горечь, облегчение и бессилие — все смешалось и витало в душном воздухе.
Солнце уже давно скрылось за горизонт, и Эллин опасалась, что Ардел не дождался ее. Она перекусила легким ужином, убрала скрипку и, накинув тонкую шаль, вышла в сад. Было прохладно и пахло мятой и дикими травами. В саду бродили девушки и проносились служанки. Эллин оглянулась и уверенно направилась к месту, у которого они условились встретиться.
Ардела не было.
Тугое разочарование сжало плечи. Эллин издала глубокий вздох и опустилась на скамью. Конечно, он ее не дождался, думала она, или вовсе не приходил. Она с тоской смотрела на звездное небо, мыслями уносясь в те времена, когда была свободной.
— Ты пришла, — раздался тихий голос позади.
Эллин вздрогнула и обернулась. Ардел стоял позади нее, серьезный и немного печальный. Он переоделся и теперь мало чем отличался от знатных гостей владыки.
Сердце Эллин гулко забилось.
— Да, — только и ответила она, улыбнувшись.
Ардел оглядел ее с головы до ног таким взглядом, что Эллин покраснела.
— Ты не выглядишь веселой, — произнес он.
Эллин горько усмехнулась.
— Непросто быть веселой в таком месте, — с грустью сказала она, — здесь я в неволе, как и остальные. Стены замка давят на меня, а этот сад…Он красив, но… Последние полгода я вижу только эти кусты, цветы и деревья. А когда думаю, что так будет всегда, то…То…
Эллин судорожно выдохнула, чувствуя, что если произнесет хоть слово, то расплачется. А при Арделе лить слезы не хотелось.
