- Садись на закорки! - велел подскочивший Рябой, ухватив с песка обе бахи, свою и Ульса.
Силач нагнулся, разведчик вцепился в его плечи и прижался к могучей спине. Придерживая нареченного брата за правое колено, Рябой побежал по рыхлому песку.
Как ни силен был недавний противник Ульса, но со своей ношей он безнадежно отставал от быстроногой ватаги. Впрочем, раскормленные стражники с лопатами наперевес бегали еще хуже.
Вскоре Атаман с ватагой далеко оторвались от преcледователей в черных балахонах и свернули в поросшие кустарником дюны.
Задыхаясь, Рябой наддал ходу.
Улье обернулся и увидел, что стража, преследовавшая их с чисто служебной неторопливостью, не только отстала, но и повернула назад, прельстившись более легкой добычей - лохами.
Рябой свернул на тропинку, зажатую меж крутых дюнных откосов, остановился и перевел дух.
- Уф! Кажись, обошлось, - проговорил он пыхтя. И тут с дюны скатился, взрывая песчаные вихри стражник в черном балахоне. Он преградил дорогу и наставив свое оружие в грудь Рябого, рявкнул:
- Ни с места!
Улье выпустил плечи своего спасителя и рухнул на песок. Силач замер, точно загипнотизированный смертельным стальным блеском.
- А-а, падлы! - зарычал раскрасневшийся от бега стражник. - Удирать вздумали!
Он шагнул вперед и, крякнув, широко замахнулся. Улье рванулся вперед, заслоняя оцепеневшего Рябого. Оттолкнувшись здоровой ногой, разведчик прыгнул и левой рукой отвел страшный удар - черенок скользнул по его предплечью, заступ вонзился в песок. Получив крепкий тычок в горло, стражник хрюкнул и мешком повалился на тропинку.
После выпада разведчик упал неудачно, на укушенную пиявкой ногу, и зашелся от боли.
Опомнившийся Рябой схватил заступ, взбежал на гребень дюны и, пригнувшись, осмотрелся по сторонам.
- Больше никого, - заявил он, спускаясь. Морщась от рези В колене, Улье приподнялся и сел.
- Ну и ловок же ты, - восхищенно молвил силач. - А я-то думал, конец нам обоим. Со штемпами шутки плохи...
- Со мной они еще хуже.
- Ей-ей, можно подумать, что ты - сам милостивый дьявол в человеческом обличье. Разведчик промолчал. Силач нагнулся над бесчувственным стражником вытряхнул его из заскорузлого балахона. Потом взялся за лопату, примерился, сделал замах...
- Не смей!!! - крикнул разведчик.
- Да ты что? - изумился Рябой.
- Убивать не смей!
- Он же нас чуть не зарубил.
- Все равно не смей.
Стражник очнулся и, увидев над собой великана с занесенным заступом, скорчился от ужаса. Рябой покачал всклокоченной головой.
- Ежели б ты меня не спас, я бы решил, что ты сам - штемп. Или святой. Но для святого ты слишком лихо дерешься.
- Зачем же его убивать? Он больше никому не страшен. Обратно, к своим, ему хода нет. Пускай идет к лохам, поживет в их шкуре.
- Чтоб меня съели, вот это ловко! - загоготал Рябой. - Правильно. Так бы он слишком легко отделался.
- Вот именно, - заключил Улье.
Братья надели бахи, подобрали трофеи и углубились в дюны. Голый стражник остался лежать ни жив ни мертв.
Улье ковылял, опираясь на лопату. Его мутило, в глазах плавали магниевые точки.
- Очень худо? - соболезнующе спросил Рябой. - Потерпи, скоро дойдем.
Дюны перешли в заросшие бурьяном холмы. Слева, на расстоянии полумили, зеленой стеной стояла сельва. Справа простиралась населенная лохами равнина и возвышалась мрачная твердыня Башни, окутанная дымкой расстояния.
Взбираясь по очередному склону, Рябой вдруг замeр, дернул Ульса за руку и прислушался.
- Тихо! - шепнул он. - Ложись. Разведчик давно уже заслышал впереди шорох множества лап и какие-то странные звуки: сопенье, чмоканье, глухое болботанье, но полагал, что это пасется стадо диких травоядных.
Ползком братья добрались до вершины холма и осторожно выглянули из густой травы.
- Так и есть! - выдохнул Рябой. - Оронги. По ложбине пробиралась стая заросших бурой шерстью страшилищ, точь-в-точь таких же, как те, с которыми Улье познакомился утром в сельве. По земле они передвигались на задних лапах, круто сгорбившись и свесив длинные передние конечности. Чудища несли тяжелые суковатые дубины. За отрядом самцов следовала гурьба самок и детенышей. Совсем крошечные дети сидели на спинах матерей, вцепившись всеми лапами в косматую шерсть, а те, что постарше, юлили, то забегая вперед, то, напуганные огрызнувшимся самцом, улепетывали в самый арьергард. Шествие в целом оставляло впечатление строгой продуманности и дисциплины. Вместе с самками в стае насчитывалось не менее двухсот особей.
- Чуть не напоролись, - прошептал Рябой в самое ухо разведчика. Хороши бы мы были.
Оронги миновали ложбину и, прячась в высокие травянистых зарослях, приблизились к равнине, по ко торой бесцельно бродили ничего не подозревающие лохи.
- До чего тупые твари, - заметил силач уже веселее. - Опять лезут. Ну, ничего, Башня им сейчас за даст...
Подкравшись к самой границе поселения, оронп разом вскочили в полный рост и с диким ревом кинулись на людей. Те в ужасе заметались, давя друг друга, побежали врассыпную.
Нескольких калек, слепцов и подростков чудищa прикончили на месте и, победно рыча, устремились дальше. Под их натиском обезумевшая масса очистила немалый кусок равнины. Потрясенный Ульc видел, как самки и детеныши оронгов набросились н трупы и начали жадно рвать их клыками. Самцы прекратили атаку и побрели назад; каждый из них кроме окровавленной дубины волочил по земле труп лоха.
Рябой метался по вершине холма, потрясая кулаками.
- Ну, давай! Ну! Чего ждешь? - вопил он, обратившись лицом к далекой Башне.
Словно откликнувшись на его призыв, бревенчатая верхушка Башни начала медленно вращаться. Улье заметил это благодаря движению темной вертикальной полосы - очевидно, распахнувшегося люка, - которая выползла из-за края венчающего строение колпака и остановилась, направленная в сторону торжествующих людоедов.
И тогда из люка ударил луч.
Нестерпимо яркий, многоцветный, переливающийся, он возник над равниной. Самое поразительное было то, что он обрывался в воздухе, не достигая земли. Присмотревшись, разведчик различил внутри луча нечто вроде спиральной радуги, плавно крутившейся вокруг осевой линии. Луч постепенно удлинялся, и его срезанная оконечность повисла над головами ничего не замечающих оронгов, которые уже собрались в походный порядок и готовы были направиться с добычей обратно в сельву.
- Ну! Ну! Ну! - пританцовывал от нетерпения Рябой.
Крутящаяся радуга коснулась косматой орды. Произошло невообразимое. Медленно и неудержимо, как во сне, стая втягивалась в луч. Тела слиплись в одну массу, изгибающуюся вдоль линий многоцветной спирали. Как будто оронги возгонялись в громадном прозрачном змеевике. На равнину хлынул густой кровавый ливень.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
