Читаем без скачивания Око Озириса - Ричард Фримен

— Понимаю, — пробормотал м-р Беллингэм, а потом добавил, после минутного размышления: — Теперь весь вопрос в том, являются ли эти кости останками моего брата Джона? Что вы скажете, д-р Торндайк?

— Я не могу дать никакого ответа на основании имеющихся пока у нас фактов. Мы можем только сказать, что это вполне вероятно и что некоторые обстоятельства говорят в пользу этого предположения. Но мы можем только ждать дальнейших находок. В любой момент полиция может напасть на такую часть скелета, которая окончательно разрешит вопрос в ту или иную сторону.

— Едва ли я смогу помочь вам в деле опознания, — сказал м-р Беллингэм.

— Конечно, сможете, — сказал Торндайк. — Я как раз собирался просить вас об этом. Мне бы хотелось, чтобы вы сделали для меня следующее: дайте мне полное описание вашего брата, включая мельчайшие подробности, а также перечень всех болезней и повреждений, которые у него когда-либо были. А также, если возможно, имена и адреса всех докторов, хирургов и дантистов, которые когда-либо его лечили. Особенно важны дантисты, так как их показания будут бесценны, если будет найден череп, принадлежащий этим костям.

М-р Беллингэм содрогнулся.

— Ужасная мысль, — сказал он, — но, конечно, вы совершенно правы. Вы должны располагать фактами, если желаете составить себе определенное мнение. Я напишу все, что вам нужно, и пришлю без задержки. А теперь, ради бога, забудем хоть на время этот кошмар. Нет ли, Руфь, среди нот м-ра Барнарда чего-нибудь, что ты могла бы нам сыграть?

Музыкальная библиотека Барнарда отличалась скорее строго классическим уклоном, но все-таки мы откопали в ней и несколько более легких пьес в старинном духе, между прочим Мендельсоновские «Песни без слов». Мисс Беллингэм прекрасно сыграла одну из них. Вскоре после этого м-р и мисс Беллингэм распростились с нами и ушли.

Обзор данных

— Итак, игра началась, — заметил Торндайк, закуривая трубку. — Игра началась осторожными выступлениями противной стороны. Очень осторожными и не слишком уверенными.

— Почему вы говорите «не слишком уверенными»? — спросил я.

— Видите ли, очевидно, Хёрст, да, вероятно, и Джеллико хотели подкупить Беллингэма, чтобы он им не препятствовал. При данном положении вещей они предлагают ему очень большую сумму. Рассудите: теперь Беллингэм не может привести почти никаких доказательств против признания факта смерти своего брата. Но как будто и Хёрст сознает, что и у него их не слишком много.

— Да, — проговорил Джервис, — и у него немного козырей в руках, иначе он не соглашался бы выплачивать по 400 фунтов в год своему противнику. Нам это на руку, потому что и у нас карты неважные.

— Мы должны как следует взвесить, какими ресурсами мы располагаем? — сказал Торндайк. — Теперь у нас всего один козырь и довольно незначительный: этот козырь — очевидное намерение завещателя оставить все свое состояние брату.

— Я думаю, теперь вы начнете розыски, — заметил я.

— Мы уже начали их, начали на другой же день после того, как вы принесли нам завещание. Джервис просмотрел все метрические книги и установил, что со времени исчезновения в этих приходах не было похоронено человека по имени Джон Беллингэм. Мы так и ожидали. Ему удалось установить, что еще кто-то наводил справки. Это тоже не было для нас неожиданностью.

— А ваши собственные расследования?

— Они по большей части дали отрицательные результаты. Доктор Норбери из Британского Музея отнесся ко мне по-дружески и готов оказать всяческое содействие. И теперь я даже подумываю прибегнуть к его помощи в некоторых частных моих изысканиях относительно того, какое влияние оказывает время на физические свойства различных веществ.

— Вы мне ничего не говорили об этом, — сказал Джервис.

— Да, в сущности, я только теперь начал составлять план этих опытов и возможно, что они не дадут никаких результатов. Но я считаю вполне вероятным, что с течением времени различные молекулярные изменения могут иметь место в таких веществах, как дерево, кость, глиняная посуда, штукатурка. Если опыт подтвердит мои предположения, то это имело бы огромное значение для судебной медицины, да и не только для нее. Ведь тогда оказалось бы возможным хоть приблизительно определить возраст различных предметов известного состава при помощи наблюдения их реакций на электричество, тепло, свет и другие молекулярные колебания. Я предполагал прибегнуть к содействию д-ра Норбери, так как он может предоставить мне для опытов объекты такой большой древности, что на них будет чрезвычайно легко определить различные реакции, если таковые будут иметь место. Но вернемся к нашему делу. Я узнал от него, что у Джона Беллингэма были кое-какие друзья в Париже — коллекционеры и музейные работники, которых он обычно посещал как с научной целью, так и для обмена различных образцов. Я у всех наводил справки, и ни один из них не виделся с ним во время его последнего приезда в Париж. И в конце концов я не нашел ни единого человека, кто бы в этот приезд видел Джона Беллингэма в Париже. Таким образом, до сих пор эта поездка остается загадкой.

— Это не имеет большого значения, раз он, несомненно, возвратился оттуда, — заметил я. Но Торндайк со мной не согласился.

— Нельзя определить значение неизвестного, — сказал он.

— Но как же обстоит дело на основании имеющихся у нас данных? — спросил Джервис — Джон Беллингэм исчез такого-то числа. Есть ли какие-нибудь данные, указывающие на то, каким образом он исчез?

— Факты, которыми мы располагаем, — сказал Торндайк, — главным образом взяты из газетных сообщений. Они допускают несколько толкований; их нам следует обсудить, так как в суде, без сомнения, придется их разбирать. Есть пять допустимых гипотез.

Во-первых, Джон Беллингэм может быть еще жив. Во-вторых, может быть, он умер и похоронен, не будучи опознанным. В-третьих, он мог быть убит неизвестным лицом. В-четвертых, он мог быть убит Хёрстом, а тело его было скрыто. В-пятых, его мог убить его же собственный брат. Рассмотрим по очереди все эти возможности.

Во-первых, он, может быть, еще жив. Если так, то он либо добровольно скрылся, либо внезапно потерял рассудок и не был никем опознан, либо же был заключен в тюрьму по ложному обвинению или по другим причинам. Рассмотрим первую версию — его добровольное исчезновение. Очевидно, что оно крайне неправдоподобно.

— Джеллико думает иначе, — сказал я. — Он вполне допускает, что Беллингэм еще жив. Ничего необычайного, по его мнению, нет в таком временном исчезновении.

— Так почему же он ходатайствует о признании факта смерти?

— Я задал ему этот же вопрос. Он говорит, что нет ничего некорректного в таком поступке. Вся ответственность лежит на суде.

— Все это вздор, — сказал Торндайк. — Джеллико является поверенным своего отсутствующего клиента и, если он считает, что клиент его жив, он обязан сохранить его имущество неприкосновенным. Он это сам прекрасно понимает. Мы можем считать, что Джеллико одинакового со мной мнения, т. е. что Джона Беллингэма нет в живых.

— Но ведь бывают же случаи, — настаивал я, — когда люди исчезают, а затем, после нескольких лет отсутствия, появляются вновь.

— Да, но по понятным основаниям. Это или безответственные бродяги, которые таким способом избавляют себя от падающей на них ответственности, или люди, попавшие в сеть неблагоприятных для них условий. Какой-нибудь чиновник, стряпчий, купец на всю жизнь прикреплен к одному месту и к нестерпимо однообразному делу, да вдобавок страдает от дурного характера своей жены. Долгие годы он терпеливо все переносит, но, наконец, такая жизнь становится невыносимой; он внезапно исчезает, и осуждать его за это нельзя. Но Беллингэм? Богатый холостяк, многим интересующийся, путешествующий куда ему захочется и делающий что ему вздумается, — зачем ему было исчезать? Это совершенно невероятно.

Вторая гипотеза: он внезапно лишился рассудка и остался неопознанным. Тоже невероятно: ведь, наверно, при нем были визитные карточки, письма, белье его было помечено, Да, наконец, полиция повсюду наводила о нем справки. Гипотезу о тюрьме мы можем совершенно отбросить, так как заключенный, как до, так и после приговора, имел бы полную возможность дать о себе знать своим друзьям. В высшей степени невероятно и то, что он умер внезапно и был погребен, не будучи опознан. Можно еще допустить, что он подвергся ограблению и тело его нельзя было опознать, — с таким предположением придется считаться, несмотря на его слабую вероятность. Третья гипотеза — он мог быть убит неизвестным лицом — далеко не так невероятна; но полиция повсюду производила розыски, а в газетах было приведено подробнейшее описание наружности исчезнувшего; следовательно, необходимо было полнейшее сокрытие тела. Но это, в свою очередь, исключает наиболее вероятное преступление, а именно убийство с целью грабежа. Такая гипотеза, хотя и возможна, но опять-таки маловероятна.