хранился очень давно. Больше ничего не пропало, только этот фрагмент, представляешь?
– Угу, значит, Кацебовского убили из-за куска фрески? Дикость какая-то…
Порецкий присел на край стола и потянулся за чашкой кофе, который она не успела допить.
– Всю ночь сидел за компьютером. Отправил девчонок во Францию. Пусть дедушку своего навестят, погреются на солнышке. Так что теперь кормить меня некому. Возьми на довольствие, дай бутербродик.
Наталья протянула ему свой «тормозок», который прихватывала из дома, потому как тратить обеденное время на очередь в кафе ей всегда было жалко. Глядя, как жадно Миша поглощает бутерброды с колбасой, она вдруг почувствовала легкую тошноту. А вдруг в это самое время Хельмут убивает Гюнтера?
– Ой, Миша, мне очень страшно! Надо что-то делать, как-то предупредить Гюнтера.
– Мы его уже, к счастью, предупредили. Он осторожный человек. Станет приглядываться к Штольцу. И потом, ты же сама говорила, что его в этом человеке что-то насторожило. Значит, спиной к нему он поворачиваться не станет. Налей еще кофе, только горячего.
Наталья включила чайник и полезла в тумбочку, посмотреть, что еще там осталось съестного, что можно было бы скормить светилу отечественной юриспруденции. Нашлись только задеревеневшие сушки, выпущенные, очевидно, еще в прошлом веке, и несколько кусочков рафинада. Миша смел все это в считаные секунды.
– А что это за обломок фрески?
– Очень странный обломок. Твоя подруга Марина, наверное, что-то слышала о нем. Она девушка любознательная, должна была что-нибудь слышать. Я пытался узнать, но выяснил только, что Кацебовский был очень замкнутым человеком. Холостяк, богат невероятно, занимается, точнее занимался, торговлей антиквариатом, имел антикварные магазины во многих странах мира. И, представь себе, – русские корни. Обломок достался ему от деда, который служил в царской армии и в составе армии атамана Дутова в начале 20-х годов прошлого века находился какое-то время на территории Китая. Возможно, обломок фрески он привез оттуда. Теперь смотри – Штольц похитил кусок фрески и сбежал в Китай. Так? При этом прихватил опытных людей – Гюнтера и его революционерку Клару, которые о Китае знают гораздо больше, чем он. Так?
– Угу… я начинаю тебя понимать. Ты хочешь мне сказать, что это обломок как-то связан с тем местом, куда сейчас направляется экспедиция?
– Не как-то связан, а напрямую. Из-за этого обломка Штольц и организовал экспедицию. Надо узнать, куда конкретно они направляются, и попытаться обнаружить местонахождение экспедиции. Сообщить китайским властям…
– Миша, ты бежишь впереди паровоза.
– Нет, Наташа, я почти уверен, что вся экспедиция организована была только ради того, чтобы как-то поработать с терракотовым обломком. Никто и не догадывается об истинной причине, по которой Штольц собрал нужных ему людей в этом месте. Скорее всего, люди сидят где-нибудь в гостинице, ждут распоряжений, и напрасно, – Штольц уже везет Клару и Гюнтера туда, куда ему нужно. А они, возможно, и не догадываются о том, что стали пешками в его дьявольской игре.
– И что ты предлагаешь?
– Предлагаю разгадать тайну терракотового обломка. Сами мы не сможем, нужно искать профессионалов. Марину тоже не хотелось бы беспокоить, она ведь быстренько сообразит, что к чему…
– Это точно. Знаешь, давай к ее начальнику обратимся. Я его пару раз видела, приятный такой дядечка. Старенький уже, но зато память у него отличная, и про Китай он много знает.
– Ищи телефон, я сам с ним поговорю.
…Максим Петрович Мазуров звонку Натальи Истоминой обрадовался. Он в последнее время, после того, как Марина ушла на больничный и надолго там задержалась, скучал по ней, а звонить лишний раз не хотел, мало ли что – процедуры всякие, прием у доктора…
А тут такая удача – подруга звонит. Удовлетворив любопытство в отношении своей ассистентки, Мазуров сообразил, что Наталья, скорее всего, звонит не ради простого желания поболтать с ним:
– А вы, собственно, по какому вопросу мне звоните? Простите, увлекся расспросами и не поинтересовался, чем могу быть вам полезен?
– Максим Петрович, помощь нужна моему коллеге юристу Михаилу Порецкому. У его немецкого клиента какой-то непростой случай, связанный с пропажей китайской фрески. Он хотел бы с вами пообщаться, чтобы при беседе с клиентом не выглядеть полным идиотом, а проявить хоть какую-то осведомленность. Марину лишний раз беспокоить не хотелось бы, да и потом в вопросах китаеведения моя подруга не так подкована, как вы. Подъехать к вам можно будет?
– Конечно, подъезжайте. Я на кафедре часов с девяти, а занятия у меня начинаются не раньше часу дня. Завтра можете подъехать если удобно.
– Отлично, завтра и приедем. Спасибо, только Марине не говорите про нашу просьбу.
– Договорились.
Одного визита к Мазурову для Миши оказалось маловато. Он еще несколько раз наведывался к Максиму Петровичу и всякий раз, прослушав его очередной рассказ об истории фресковой живописи, все больше склонялся к мысли, что заниматься историческими исследованиями не менее интересно, чем заведовать юридическим отделом в крупной корпорации. Однако от Гюнтера по-прежнему не было вестей, и связь с ним была невозможна, и это означало одно – он в серьезной опасности, предотвратить которую мог только Миша Порецкий.
Теперь он знал о загадочном обломке все или почти все. Чтобы не мучить вопросами старика Мазурова, он самостоятельно просмотрел уйму материалов в Библиотеке Академии наук, в которой не был со студенческих времен. Прочитал отчеты о всех экспедициях, проводимых учеными
