рисунком.
– Как выглядела девушка?
– Рыженькая, худенькая, я бы сказала, миловидная, даже веснушки ее не портили.
– И вы взяли у этой непроверенной девицы чай! Когда дядю со всех сторон окружают ОНИ!
– Но я не думала, что девушка может быть одной из НИХ.
– Все равно! И вы даже не спросили у девицы, что в составе ее чая?
– Она сказала, гималайские травы. Я подумала, что травы не могут навредить. Верно же?
Нет, не верно! Есть такие травы, которые и в могилу отправить могут. Дяде Коле еще сильно повезло, что у него всего лишь поехала кукуха. А ведь мог и умереть! И где же его прославленное чутье, которое помогало ему выходить сухим из всех ситуаций? Выходит, в этот раз оно не сработало? Или он слишком доверял своей жене и не ждал подвоха, принимая отраву из ее рук?
– Тетя Таня, нет, ну как вы могли! Можно подумать, у вас куча мужей, одним можно и пожертвовать!
– Что ты такое говоришь!
– На вашего мужа одно покушение за другим, а вы ему чаек от непроверенного продавца.
– Думаешь, в чай были добавлены какие-то вредные добавки?
– А у вас есть какие-то другие соображения, почему дядя Коля вдруг из нормального человека превратился в идиота, да еще из окна квартиры вздумал кастрюлями со своим любимым борщом в людей швыряться?
– Да что же это такое делается? Выходит, это я Колю отравила?
Да, отравила. Жена отравила любимого мужа. Внучка отравила свою любимую бабушку. Как-то очень уж странно состыковывались эти события.
Вслух Саша лишь сказал:
– Если Коноплевы были как-то связаны с Семеном Барчуковым, а у последнего были сложные взаимоотношения с дядей Колей, то, как знать, не был ли этот человек так или иначе причастен к покушениям и несчастным случаям, которые преследовали дядечку все последнее время. Тетя Таня, вспоминайте, когда произошел первый инцидент, в котором мог пострадать дядя Коля?
– Теперь уж и не вспомнишь.
– Но это было уже в Питере или еще у вас в родном городе?
– Нет, нет, еще там. Дело в том, что мы и переехать решили, потому что Коля начал поговаривать, что дома его преследуют несчастья, надо поменять место жительства. Мы переехали, но лучше не стало. Неприятности преследовали Колю и тут. Он стал очень нервный. Все время говорил, что жить ему осталось всего ничего. Настаивал, чтобы мы стали жить на широкую ногу, потому что на том свете деньги ему не пригодятся.
– А почему вы остановили свой выбор на Питере? Могли ведь и в Москву податься?
– Могли. Финансы позволяли. И мне, если честно, даже больше в Москву хотелось. Столица родины, и все такое. Да и просто нравится мне Москва. Нет, ты пойми правильно и не обижайся, Питер по-своему тоже хорош, но он такой строго официальный, музейный. А Москва – она родная. Но Коля сказал, что в Москву он ни ногой.
– Это могло быть как-то связано с Барчуковым? Тот ведь обосновался в Москве?
– Да. Семен живет в Москве. Не знаю, мне такое объяснение до сих пор в голову не приходило, но возможно, что ты и прав.
– Что за отношения связывали дядю Колю с этим Барчуковым?
Вообще-то этот вопрос Саша хотел задать самому дяде Коле. С этим к нему в гости и ехал. Но вот как все повернулось. Дядя Коля нынче для разговоров был недоступен, приходилось работать с другими свидетелями.
– Понимаешь, тот эксперимент, в котором участвовал Коля и после которого на его голову стали валиться несчастья, он курировался этим Барчуковым.
Опля!
– То есть это Барчуков его организовал?
– Нет, организовывали другие люди, и проводили его тоже другие люди, но именно Барчуков подбирал претендентов и сортировал желающих на годных и негодных. И люди шептались, что делал он это не без пользы для своего кармана.
– Брал взятки?
– Во всяком случае, так говорили.
– А где он работал?
– Ну, в той лаборатории радионуклидов, на территории которой и проводился эксперимент. Но к самой лаборатории этот эксперимент никакого отношения не имеет. Просто для его проведения было нужно место. И Барчуков его предоставил. А ученые приезжали из Москвы. И все необходимое оборудование они также привозили с собой. А наш город они выбрали по причине плохой экологической обстановки. Производство у нас вредное, и хоть на пенсию у нас люди выходят рано, и вообще ежегодное санаторно-курортное обслуживание, но сам понимаешь, полностью проблему это не решает. А участники эксперимента должны были страдать по меньшей мере тремя хроническими заболеваниями. И еще лучше, если неизлечимыми.
– И у дяди Коли они были?
– В том-то и дело, что на тот момент были. Больше он про них не вспоминал. Здоровье у него улучшилось кардинально, мы обрадовались, но потом на него стали происходить эти покушения. И радость у нас поубавилась.
– А Барчуков?
– Он вышел на пенсию на несколько месяцев раньше Коли, тоже уехал, и до недавнего времени мы про него и не вспоминали. Правда, на днях Коля сказал, что видел человека, похожего на Семена, на соседней с нашей улице. Что тот растолстел, отрастил бороду и вообще сделал вид, что не узнает Колю. Ну, мы посмеялись и решили, что Коля обознался.
А если нет? Если Барчуков следил за дядей Колей? Вот только с какой целью он это делал? По заказу кого-то другого или по собственной инициативе? В любом случае этот таинственный Семен Барчуков становился все более и более интересен Саше. И еще сыщик подумал, что маловато накопал информации на этого человека. Прежде чем искать личной встречи с таким персонажем, надо будет разузнать про него поподробнее.
Но тетя Таня никаких подробностей больше не знала. И Саше ничего не оставалось, как вновь обратиться за помощью к Грибкову.
– Даже не знаю, что тебе и сказать. Мужичок этот, о котором ты меня вчера просил справки навести, дюже мутный оказался.
– А в чем дело?
– Я и сам толком не пойму, что с ним не так. Только буквально через час после того, как я для тебя запрос на него сделал, мне сверху по голове настучали.
– Кто настучал? Начальство? У тебя же с вашим полковником полное взаимопонимание.
– Похоже, что ему, в свою очередь, сверху пальцем погрозили. Вызвал он меня сейчас к себе и учинил форменный допрос. Спрашивал, почему я этим Барчуковым интересуюсь да по какому делу он у меня проходит. Пришлось наврать, что он свидетель.
– Он и есть свидетель. А возможно, что и соучастник! Я тебе все расскажу про него.
– Ничего не
