– Забери его. Прошу тебя. Видеть его не могу.
В глазах девчонки блестели слезы. Могущественная, почти всесильная на землях Леса Хранительница еле сдерживала горькие рыдания. Что должно было произойти в нашем мире, чтобы сломить изначально сильную духом девушку, верящую в чудеса и всеобщую доброту? Сломить ту, что отмечена самой богиней?
– Заберу. Вот только разберемся с местным князьком, и заберу. Обещаю.
Дальше по тропе пробирались молча. О чем размышляла хмурая берегиня – не представляю. Сама я решила, что как только выберусь из Леса, расскажу всю правду о произошедшем Бъярки и его товарищам. Малыши лучше чувствуют гармонию мира, ее законы. Им будут виднее глупость родителей и губительные последствия. А значит, больше юная хранительница Чащи не останется одна.
Княжеское дерево встретило нас цветочным дождем, кипенной пеной скрывшим уродливые проплешины на поляне. Промедли князь еще немного с призывом о помощи – и спасти бы никого не удалось. Наверняка он и сам понимает это, другой вопрос, как именно поведет себя сейчас горделивый носитель нечеловеческой крови. Если опять обольет берегиню презрением… Что ж, заберу девчонку погостить к нашей Видящей. Втроем коротать дни в избушке на отшибе куда как легче.
Князь, вопреки обыкновению, встретил нас на пороге. В тоскливом одиночестве поджидал нас среди колких шипов тот, чьему слову послушны обитатели лесов. При свете дня я видела князя впервые. Он был… чужой нам. Похожий на кряжистое дерево, выросшее в темноте – бледнокожий, с широченными плечами, на которые свободно падала грива темных, сплетенных мелкими косами волос, он производил гнетущее впечатление. Бегающие по впалым щекам паучки да горящие болотным огнем глаза только дополняли картину.
– Берегиня, – с присвистом всхлипнул Князь, жадно охватывая взглядом спрятавшуюся за мою спину девочку. Выдохнул, сжав когтистые кулаки, тут же пропоровшие его истончившуюся кожу и… встал на колени. – Умоляю, прости нас, неразумных. Чем пожелаешь, отплачу, только верни ее! Верни, прошу!
Мы с берегиней непонимающе переглянулись, после чего она робко шагнула вперед, положив тоненькую ручку на плечо бывшему обидчику.
– О ком вы говорите, Князь?
– Княгиня… – Князь змеиным движением облизнул пересохшие губя, ловя взгляд теплых карих глаз. – Княгиня ушла на ваш зов и не вернулась.
Я раздраженно закатила глаза. Меня не было меньше суток, а у них опять беда… Выберусь ли я в срок из шехова Леса? Там же дети остались! В руках у безумной старухи! И Людек переживает! Сунется злющий королевич спасать меня из беды, как и обещал брату… Я поежилась, представив последствия встречи Людека и местных стражей и самым наглым образом сдвинула кающегося во всех грехах правителя с дороги, почти вбежав в приемный зал. Пора заканчивать эту историю.
В зале, как и в доме берегини, царило запустение. Высохли, съежились прекрасные белые цветы, обвисли старыми истлевшими веревками лианы, укрывающие княжескую чету от чужих взоров. Сама княгиня леса нашлась там же. Тоненькая, со следами былой красоты на покрытом зеленоватыми узорами лице, женщина держалась за подлокотники своего кресла, глубоко впившись когтями в податливое дерево. Глаза метались под веками, словно ей снился жуткий кошмар. По бледной коже медленно растекались серебристые, слегка выпуклые пятна, похожие на плесень.
– Она и здесь побывала! – за моей спиной снова стояла Берегиня. В тонких пальчиках было сжато знакомое мне еще по визиту в ее дом белёсое пёрышко. Миловидное доселе личико берегини кривила гримаса отвращения.
– О ком ты?
– Лунная птица. Это она сделала, больше некому! Князь! – она резко развернулась и выбежала прочь. До меня приглушенно доносились снаружи звуки какого-то спора, но…
Если княгиня умрет, власть якши над Чащей ослабеет вдвое, что будет на руку тем, кто хочет поживиться местными сокровищами. Если она умрет, граница Степи станет еще более зыбкой, ибо Лес и Степь издавна питают защиту друг друга. Если княгиня умрет, то малыш Бъярки сильно расстроится. Как-никак, его мать…
Разрумянившаяся берегиня вихрем промчалась мимо меня, шлепнув на лоб страдалице мокрое полотенце, истекающее розовато-золотистыми каплями. И ей пришлось кровь пролить. В таком случае, за княгиню можно не волноваться. Хранительница знает, что делает. Никакому проклятью не устоять перед силой древней крови. Другой вопрос, что за Лунная птица объявилась в здешних краях? Никогда о таком создании не слышала. И только ли здесь она пакостит?
– Поймаю – все перья выщипаю этой курице! – шипела сердитая берегиня, размазывая по щекам и ладоням женщины сладкий мед, на глазах меняющий цвет с янтарного на багрово-черный.
– Моя помощь нужна? – я опустилась рядом с ней, придерживая сползающее полотенце.
– Нужна, да не здесь. – Девушка оторвалась на долю секунду, взглянув мне прямо в душу. В ее глазах, полыхающих изумрудным пламенем, читалась спокойная уверенность в своих силах. Значит, Князь признал ее по всем правилам. Радует. – Без маленького наследника тут не обойтись, так что вся надежда на тебя, салхина. Забирай своих велданцев и уходи, кокон-деревья будут ждать на границе. Они ничего не вспомнят о Лесе, так что можешь придумать любое оправдание. Лишь бы снова с топорами к нам не кинулись. Тогда – не пощажу.
Она недобро оскалилась и, махнув на прощание рукой, вернулась к прерванному занятию, вытягивая из жил княгини… Я наклонилась ниже, вглядываясь в потемневший мед. Надо же, какая изобретательная птичка! Отравить лесную княгиню донным ядом, который не всякий лекарь удалить сможет! Кому же она служит? Впрочем, неважно. Я мысленно потянулась к Привратнику, прося его об услуге, встала одной ногой на повисшую над полом вызолоченную тропу…
– А княжич? Где мне искать его?
– На границе с Лесом ждать будет, – виновато буркнула берегиня, пряча заалевшие щеки. – Ты… если он что вдруг вспомнит, извинись за меня, прошу. Я не со зла, поверь!
Я кивнула, ободряюще улыбнувшись Хранительнице, и через пару мгновений огромными скачками неслась по тропе к выходу из Леса. Туда, где меня давно ждут.
Глава 10. Узы ветров
Из летописей, относящихся к весне 1201 года:
«На исходе первого месяца сей весны, названного впоследствии месяцем Перемен, Йозеф ден Поль, самый молодой король в истории Шехии, явил свой истинный характер народу Единого, получив прозвище Карателя. На следующий день после подписания мирного договора с Велданским княжеством наиболее зажиточные режионы Шехии сменили своих управляющих. Достойнейшие представители аристократии нашего королевства, общим числом семь, а также ряд странствующих торговцев были без объяснения причин доставлены черным вихрем на дворцовую площадь. Там же, спустя десять минут, обезглавлены лично королем. Людек ден Поль, старший брат короля и его советник по безопасности, вместо приличествующего правилам обвинения сказал лишь, что уважаемым лордам и господам самим известна причина их положения.
Также в течение следующего дня все военные действия с Морским Альянсом были прекращены путем мгновенного пленения глав приморских войск и последующим их приватным разговором с юным королем. Мирные договоры были подписаны тем же числом. Княжество Велда потеряло суверенитет в связи с доказанным слабоумием правительницы. По причине ее кровного родства с правящей семьей Шехии земли перешли под опеку короля, став еще одним режионом. Лордом Велды назначили единственного сына княгини, слывшего пропавшим без вести восемь лет назад.
В это же время личной гвардией короля, так называемыми дрегори, по всей территории Шехии были разрушены до основания те ряды Ярмарок, где промышляли торговлей людьми, не выполнившими долговых обязательств. Продавцов живого товара, а также тех, кто высказал недовольство действиями короля, арестовывали на месте, доставляя в застенки Дворца на допрос к старшему отпрыску семьи ден Поль. Больше их никто не видел.
Причины, подвигнувшие доселе нерешительного и не способного к управлению страной мужчину к подобным резким и грубым действиям, выяснить не удалось. Сам король на исходе сентября в сопровождении некой дамы отправился с дипломатической миссией в Великий лес. Регентом на время его отсутствия был назначен Людек ден Поль.»
Конец ознакомительного фрагмента.
