Читаем без скачивания Муми-папа и море - Туве Янссон

— Мама, — вдруг сказал Муми-тролль. — Я встретил морских лошадей, но им, кажется, совсем нет до меня дела. Я хотел лишь играть с ними на берегу, смеяться с ними, они такие красивые…

Муми-мама кивнула.

— Не знаю, можно ли дружить с морской лошадью, — очень серьезно сказала она. — Не стоит расстраиваться. Я думаю, ими просто нужно любоваться, как любуются красивыми птицами или пейзажами.

— Наверное, ты права, — согласился Муми-тролль.

Они слышали, как дует ветер в лесу. Муми-тролль почти совсем забыл о Морре.

— Извини, мне нечем тебя угостить, — сказал Муми-тролль.

— Для этого найдется время завтра, — утешила Муми-мама. — Мы можем устроить здесь маленький пикник, и остальные тоже могут прийти, если захотят. Что ж, было приятно увидеть, где ты живешь. А теперь я, пожалуй, вернусь в маяк.

Проводив Муми-маму домой, Муми-тролль погасил штормовой фонарь. Ему хотелось побыть одному. Поднимался ветер. Из-за темноты, грохота моря и чего-то, сказанного Муми-мамой, его охватило чувство безопасности.

Он подошел к месту, где скалы круто спускались к черному озеру. Он слышал плеск, но не остановился, а зашагал вперед, легкий, как воздушный шарик, и ни чуточки не сонный.

И вот он увидел ее. Морра вышла на остров и рыскала у подножия маяка. Она ходила взад-вперед шаркающей походкой, нюхала вереск и близоруко оглядывалась. Потом она побрела к болоту.

— Она ищет меня, — подумал Муми-тролль. — Но она может успокоиться. Я не собираюсь зажигать фонарь. На это уходит слишком много керосина.

Минуту он стоял неподвижно, глядя, как она одиноко бродит по острову.

— Она сможет потанцевать завтра ночью, — сказал он сам себе, чувствуя себя добрым и снисходительным. — Но не сейчас. Сегодня я хочу побыть дома.

Муми-тролль проснулся на рассвете в панике. Он был заперт. Он задыхался в своем спальном мешке. Что-то прижало его, и он не мог высвободить лапы. Все перевернулось вверх дном, и Муми-тролля окружал странный коричневатый свет и странный запах, словно он находился глубоко внизу, под землей.

Наконец ему удалось расстегнуть молнию спального мешка. Вокруг клубилось облако пыли и сосновых иголок, весь мир, казалось, изменился. Муми-тролль совсем растерялся. Повсюду по земле и через его спальный мешок ползли коричневые корни. Сейчас они не двигались, но в темноте они переместились. Лес вытащил свои корни и переступил через Муми-тролля, как будто он был камнем. Коробок спичек был там, где всегда, рядом с ним стояла бутылка черничного сока. Но поляна исчезла — ее просто больше не существовало. Все проделанные Муми-троллем туннели заросли. Казалось, он очутился в первобытном лесу, который бежал вместе с деревьями, полз по земле и волочил за собой его спальный мешок. Муми-тролль вынужден был ухватиться за него, потому что это был очень хороший спальный мешок, да к тому же полученный в подарок.

Он заметил штормовой фонарь, висящий на дереве, там, где он его оставил, но само дерево переместилось.

Муми-тролль сел и что было сил позвал Малышку Мю. Она немедленно ответила серией сигналов, похожих на звуки небольшой трубы или на вой сирены далеко в море. Муми-тролль пополз в направлении звука.

Он вылез на дневной свет, ветер дунул ему прямо в лицо. Муми-тролль поднялся на дрожащие лапы и посмотрел на Малышку Мю с чувством глубокого облегчения. Он впервые подумал, что она почти хорошенькая.

Несколько кустов поменьше, которые без труда вытянули свои корни из земли, уже лежали спутавшись в вересковом поле. Болотистый участок ушел в землю и походил на глубокий зеленый овраг.

— Что происходит? — закричал Муми-тролль. — Почему они это делают? Я не понимаю.

— Они боятся, — сказала Малышка Мю, глядя ему прямо в глаза. — Они так испуганы, что каждая елочная иголка встала дыбом. Они испуганы даже больше тебя! Если бы я не знала, что это невозможно, я бы решила, что здесь побывала Морра. А?

В животе у Муми-тролля похолодело, и он сел в вереск. Слава Богу, вереск был такой же, как всегда. Он цвел так же, как всегда, и решил остаться на своем месте.

— Морра, — продолжала Малышка Мю задумчиво. — Большая и холодная, бродящая вокруг и повсюду садящаяся. А ты знаешь, что бывает, когда она садится? — Конечно, он знал. Ничего не вырастет. Ничего никогда не вырастет там, где она сидела.

— Почему ты так на меня уставилась? — воскликнул Муми-тролль.

— Уставилась? — невинно спросила Малышка Мю. — С чего бы это? Может, я уставилась на что-то позади тебя…

Муми-тролль подскочил и в ужасе оглянулся.

— Ха, ха! Я тебя разыграла! — закричала довольная Малышка Мю. — Разве не смешно, что целый остров может сняться с места и начать двигаться? Я думаю, это ужасно интересно.

Но Муми-тролль не видел в этом ничего смешного. Лес пересекал остров, направляясь к маяку. Он будет подбираться чуть ближе каждую ночь, пока первые нижние ветки не упрутся в дверь, пытаясь ворваться внутрь.

— Мы не откроем им! — сказал он. И вдруг взглянул Малышке Мю прямо в глаза. Это были веселые глаза, которые, казалось, смеялись над ним и говорили: «Я знаю все твои секреты».

Ему почему-то стало лучше.

Сразу после завтрака Муми-папа отправился на уступ смотрителя маяка у обрыва. Вскоре он погрузился в самые разнообразные гипотезы.

Они заполнили уже почти всю тетрадь. Последний заголовок гласил: «Как море изменяется ночью». Муми-папа подчеркнул его. Теперь он сидел, глядя на пустую страницу под надписью, а ветер пытался вырвать тетрадь из его лап.

Он вздохнул и стал перелистывать страницы, пока не дошел до пятой, которой был особенно доволен. Здесь он разрабатывал теорию, согласно которой черное озеро было связано с морем невероятно длинным туннелем (показанным на карте), и именно через этот злополучный туннель сокровища, ящики с виски и скелеты проваливались на дно моря. Ржавая канистра просто случайно застряла в точке, обозначенной А. И если принять гипотезу Х, по которой что-то или кто-то находится в точке В и продувает воду через туннель, а затем всасывает ее обратно, то, естественно, вода будет подыматься и опускаться, как при дыхании. Но что такое Х? Морское чудовище? Это невозможно доказать.

Вопросы, связанные с морем, Муми-папа записывал в раздел «Предположения», который становился все длиннее.

В разделе «Факты» Муми-папа установил, что на глубине вода становится холоднее. Конечно, он знал это и раньше: достаточно было опустить лапу в воду, чтобы проверить. Но с помощью хитроумно сконструированной бутылки он подтвердил это окончательно. Он также установил, что вода одновременно тяжелая и соленая. Чем глубже, тем тяжелее вода, и чем ближе к поверхности, тем соленее. Доказательство: мелкие соленые лужицы. А вес воды можно почувствовать, когда ныряешь.

Море выбрасывает водоросли с подветренной стороны, а не с наветренной. Если бросить щепку со скалы маяка, ее не прибивает к берегу, а носит вокруг острова. Если держать планку на уровне горизонта, то горизонт выглядит как дуга или круг, а не прямая линия. В плохую погоду вода поднимается, но иногда она делает прямо противоположное. Каждая седьмая волна огромна, но иногда — это девятая, а временами вообще не наблюдается никакой регулярной системы.

И потом, хлопья пены, которые появляются перед самым штормом: откуда они берутся и куда деваются? Муми-папа пытался найти ответы на эти вопросы и многие другие, но это было очень трудно.

Он почувствовал себя усталым и ненаучным и записал: «На острове нет мостов и заборов, поэтому невозможно быть взаперти или на свободе. Это значит, что чувствуешь…»

Нет, все не то. Он перечеркнул запись и вернулся к скудному разделу «Факты».

Тревожная мысль, что море не подчиняется вообще никаким правилам, вернулась. Он попытался побыстрее изгнать ее. Необходимо было понять, разгадать тайну моря, чтобы научиться любить его и сохранить самоуважение.

Пока Муми-папа сидел, размышляя над всем этим, Муми-мама все сильнее увлекалась своим садом. Она обнаружила, что многое надо нарисовать заново. Постепенно она осмелела и перестала прятаться за стволом дерева, заслышав шаги на лестнице. Она обнаружила, что, находясь на стене, становится не больше кофейника, поэтому она нарисовала много маленьких Муми-мам по всему саду. В случае, если кто-нибудь из остальных заметит ее, ей просто надо оставаться совершенно неподвижной, и они не смогут понять, где настоящая Муми-мама.

— Да, это действительно последнее слово безумия, сказала Малышка Мю. — Ты что, не могла нарисовать кого-нибудь из нас, а не только себя?

— Но вы же снаружи, на острове, — ответила Муми-мама.

Она спросила Муми-тролля насчет пикника на поляне, но он только пробормотал что-то и ушел.

— Это все морская лошадь, — говорила себе Муми-мама. Ну, что ж, так уж получилось! — И она нарисовала еще одну Муми-маму — на этот раз сидящую под кустом сирени и радующуюся жизни.