Читаем без скачивания Тингль-Тангль - Виктория Платова

Не дура же Васька, в самом деле! Кому она может доверить хлопоты по квартире? Своим одноразовым мальчикам? Смех, да и только. Своим подругам? Никаких особых подруг у Васьки нет. Ральфу, Клаусу-Марии, Йошке с Себом? Немцы всегда будут на стороне Мики, что бы ни произошло, – иначе они лишатся своего liebe шеф-повара и весь их ресторанный бизнес накроется медным тазом. Виталик и Ив откажут по сходной причине.

Ну и что ты будешь делать, Васька?

Васька сделала то, что делала всегда, с тех пор как стала взрослой: она завела себе дружка. То есть это поначалу Мика думала, что он – дружок, такой же одноразовый, как и все остальные. Нейтральные мужские носки на батарее не предвещали никакой опасности.

Ее первые признаки возникли вместе с зубной щеткой в стаканчике, где до сих пор стояла только Васькина щетка. И усилились вместе с появлением геля и моделирующей тянучки для волос, да еще мужского одеколона неизвестной марки. Недоставало только бритвенного станка и большого купального полотенца, чтобы картина стала полной. Законченной. И чтобы Мика смогла, наконец, поставить подпись в правом нижнем углу:

«это не дружок. Это – возлюбленный».

В любом случае двери мастерской теперь запирались наглухо.

А двери ванной – нет.

Там, в ванной Мика и увидела его впервые.

Средство для очистки стекла и средство для очистки никелированных поверхностей – вот что понадобилось Мике. В тот вечер она затеяла генеральную уборку на кухне, включавшую в себя и мытье стекол с витражами. Она мыла окна много чаще, чем их моют нормальные люди – сказалась-таки ностальгия по тем временам, когда Мика была самой обычной пуц-фрау.

Домашняя футболка с надписью «practice makes perfect», застиранные спортивные штаны, невразумительные, забранные в пучок волосы, резиновые перчатки по локоть – такой предстала Мика новому возлюбленному Васьки.

Вернее – его спине.

Он только что вынырнул из душа, но вода (вместо того, чтобы стекать на пол и образовывать лужицы у ног) странным образом собиралась в капли и улетучивалась с тела – оно высыхало прямо на глазах. Прежде Мика никогда не видела обнаженных мужчин так близко – картинки из анатомического атласа, фильмы категории «В» и телевизионные репортажи с чемпионатов мира по плаванию – не в счет. К тому же у нового возлюбленного Васьки, в отличие от адептов баттерфляя и вольного стиля, не было даже плавок.

Сплошные голые ягодицы.

Еще один помешанный на ню, с неприязнью подумала Мика, тут же вспомнив о Ваське: хороша пара, гусь да гагара.

Впрочем, неприязнь почти сразу сменилась острым любопытством.

Все из-за татуировок, подобных Мика даже по телевизору не видела. Даже в tattoo-салоне, куда однажды заглянула тайком, чтобы выяснить, что означает странный пятилистник, выбитый на Васькином плече.

Вразумительного ответа она так и не получила.

А татуировки на теле нового Васькиного возлюбленного и вовсе были экзотическими, их оказалось так много, что у Мики зарябило в глазах. Самые маленькие татушки (по виду похожие на манжеты) украшали щиколотки и запястья. Геометрический орнамент поднимался от ступней к бедрам, от пальцев к плечам; он украшал и ягодицы, так что, строго говоря, их можно было считать не такими уж голыми. Татуировки – все эти круги, лепестки, маленькие солнца, подобия крестов, волнистые и прямые линии, – обвивали позвоночник, сидели на лопатках, прятались под ребрами. При кажущейся беспорядочности, в них прослеживалась строгая система, и, как ни странно, – иерархия, одни подчинялись другим, другие – третьим, и все вместе пытались подчинить себе Мику.

Гипнотические штучки.

Мика почувствовала, как у нее слабеют ноги, а к горлу подступает тошнота, как будто она заглянула в колодец или в пропасть. Лучше отойти от края, перестать пялиться, а то так недолго и сознание потерять.

Между тем новый Васькин возлюбленный не обращал на вцепившуюся в косяк Мику никакого внимания. Он натянул белые полотняные штаны прямо на татуированные ягодицы (посредничества трусов или плавок не понадобилось), он накинул на плечи такую же белую полотняную жилетку, – и только после этого, так и не обернувшись к Мике, тихо сказал:

– Привет.

С первыми звуками этого вкрадчивого, убаюкивающего голоса Микина тошнота усилилась, а через секунду к ней добавилось пересохшее горло.

– Это вы мне? – прошелестела Мика.

– Кому же еще? Мы ведь здесь вдвоем, не так ли? Привет.

Резиновые перчатки по локоть явно проигрывали ослепительно белым штанам, но Мика даже не подумала их снять.

– Вы новый Васькин возлюбленный? – она нарочно употребила именно такую, жалящую формулировку. «Новый» предполагало наличие огромного количества старых, что автоматически переводило Ваську в разряд потаскух по призванию, рабынь собственного либидо, дешевых экспериментаторшей, нимфоманок с дисконтной картой на посещение частного венерологического кабинета.

На условиях полной анонимности.

– …Не думаю, что новый. Думаю, что единственный. Лихо.

Мике почему-то захотелось расплакаться. Татуированному типу в белых штанах за смешное количество времени удалось то, чего не удалось Мике за всю жизнь: приручить Ваську.

– Я бы на вашем месте не обольщалась, молодой человек, – только и смогла выговорить она.

– Я и не обольщаюсь.

Наконец-то он повернулся, наконец-то!..

Буйство татуировок продолжилось, казалось, они просто переползли со спины на грудь, на ключицы, на нижнюю часть шеи. Этот тип управляется с ними, как со стадом послушных овец, как с табуном объезженных лошадей, он настоящий пастух, настоящий ковбой, да-да-да! Немудрено, что и Васька оказалась в поголовье, должен же был хоть кто-нибудь укротить ее неистовую младшую сестру.

Пусть это будет он.

Единственный.

Тип и вправду оказался единственным в своем роде. Даже смуглая Васька рядом с ним выглядела бы отбившейся от гномов Белоснежкой. И все же он не был черным и не был мулатом, как Ив. Его кожа имела странный древесный оттенок – то ли сандал, то ли каучуковое дерево, Мика так и не решила. Его кожа была абсолютно гладкой, как будто смазанной оливковым маслом или медвежьим жиром; ни единого волоска Мика на ней не заметила.

В первом приближении его можно было бы назвать азиатом: из-за глаз, суженных, как и положено азиатским глазам. В комплекте с такого рода глазами обычно идут приплющенный нос, широкие скулы и чахлая растительность на щеках и подбородке – ничего подобного в этом (единственном) случае не наблюдалось. Скулы и нос были нормальными, европейскими. А от висков к подбородку шли тоненькие фигурные полоски, которые Мика поначалу приняла за модный в этом сезоне фасон щетины.

– Вы – ее старшая сестра, так?

«Ее» – стало быть, Васькина. Он не произнес имя Васьки вслух, слишком уж простодушным, кошачьим оно было – не для этих татуировок, не для этой щетины. Как же он называет Ваську? Cara[21], femme aimee[22], querida mia[23]? Или вообще предпочитает обходиться жилистым и так хорошо знакомым Мике liebe? А может, он оперирует иероглифами, которые, как нинзя, перескакивают через частокол его зубов?.. От такого типа можно ожидать чего угодно.

– Да. Я ее старшая сестра.

– Я думал, вы совсем другая. Не такая… симпатичная.

– Представляю, что она наговорила обо мне.

– Нет. Не представляете.

Никакая это не щетина. Татуировка, только исполненная еще более филигранно. Вот чем объясняется отсутствие бритвенного станка в ванной: татуировка заменяет парню вторичные половые признаки.

– Меня зовут Мика, – сказала Мика.

– Теперь мы будем часто встречаться, Мика, – Микино имя далось ему легко, не то, что Васькино.

И потом, он заговорил с ней. И даже нашел ее симпатичной. До сих пор все Васькины мальчики вели себя по-хамски и, в лучшем случае, просто не замечали ее. Этот – совсем другое дело. Этот пробует установить контакт и общается с Микой довольно доброжелательно. И вообще…

Он милый.

Такое определение родилось против Микиной воли и мало соответствовало действительности. Во-первых – татуировки. От них за версту воняло тем, что впечатлительный Ральф Норбе называл Mystik[24]; черно-белый рефрен из геометрических фигур и ломаных линий мог ввести в транс кого угодно, а людей со слабыми нервами – так просто испугать до смерти. А еще – глаза, слишком узкие, чтобы разглядеть, что там у парня на уме. И странные свойства кожи, заставлявшие воду испаряться прямо на глазах. И все же – он был милым. Он был единственным ключом, которым открывалась дверь в Васькину жизнь. Один такой ключ (самый настоящий, похожий на стилет и флейту одновременно) Мика в свое время прощелкала, теперь надо быть настороже.

– Очень необычные татуировки. Никогда таких не видела. Просто произведение искусства, – сказала она, исключительно ради того, чтобы польстить парню, расположить его к себе. – Девушки, наверное, с ума по ним сходят?