его обещание поставить около каждого входа вооруженную охрану. – Я посмотрю. И набросаю наш примерный маршрут.
– Если ты сделаешь попытку договориться с кем-нибудь из охраны, чтобы тебе разрешили на минутку спуститься вниз поискать носовой платок, я измордую тебя до потери сознания, понял? – донеслось из трубки.
– Фу, как грубо. – Герман зевнул. – Пока, дорогуша. Жду твоего звонка.
Нора могла поклясться, что слышала как Александр скрипнул зубами.
Глядя на знакомый до мельчайшей черточки профиль Германа, она улыбнулась. Все эти фокусы с охраной были совершенно ни к чему. Герман и Леонид нашли другой выход из подземелья. Нашли. Но не сказали об этом ни одной живой душе, кроме нее.
4
Другой выход, колодец с костями и кое-что еще. Разумеется! В противном случае им было бы незачем возвращаться во Второй Лабиринт. Название закрепилось, и после их несанкционированного спуска под землю все стали называть это место именно так.
Обо всех открытиях, сделанных Германом и Леонидом, Нора узнала первой, сразу после их возвращения на ферму.
– Похоже, моя догадка оказалась верна, – тихо говорил Герман, отогреваясь в ее объятиях. – Второй Лабиринт служил для отправления ритуалов. Каких? Точно не скажу… пока не скажу. Но, может быть, мы об этом узнаем. Колодец с костями находится посреди круглой пещеры с довольно высоким сводом и пол вокруг него вытоптан и присыпан землей, как будто там собиралось много народу. Эта пещера глубже, чем все прочие, где мы побывали. Нам пришлось долго спускаться по узкому пандусу, напоминающему винтовую лестницу, только вместо ступеней там валуны. В общем, – Нора услышала короткий смешок, – на каблуках не пройдешь.
– Когда мы пойдем туда вместе, я надену кроссовки. Или лучше резиновые сапоги?
– Кроссовки нормально, – ответил он, удивив ее и своим принципиальным согласием на ее участие в следующей экспедиции, и сообщением о пригодности более легкой обуви, чем резиновые сапоги. – Теперь уже не обязательно заходить через гидросистему, можно зайти с другой стороны. Оттуда, где нет воды. В этой второй системе ее нигде нет, во всяком случае мы не видели.
– С другой стороны?
– Да. Со стороны монастырского кладбища.
Где находится монастырское кладбище, Нора, конечно, знала. К югу от Белой башни. Слева, если стоять к башне спиной, его огибала Заозерная улица, справа располагалось здание администрации, в котором также размещались больница и аптека. Но на территорию кладбища она ни разу не заходила и не представляла, откуда там можно забраться в подземный лабиринт.
– Надеюсь, не через одну из могил? – спросила она, на мгновение ощутив тот же иррациональный страх, какой охватывал ее в детстве, когда они, жадные до впечатлений подростки, собирались по вечерам на чердаке необитаемого деревенского дома, ближайшего к лесу, и в кромешной тьме рассказывали друг другу страшные истории.
Герман сразил ее ответом:
– Именно.
– Шутишь? – Юмор у него был специфический, так что имело смысл уточнить.
– Нет, Нора, на этот раз не шучу. Но не переживай, мертвеца в ней нет. Вообще ничего страшного. Слово джентльмена.
– Слава богу… То есть вы с Ленькой вылезли наверх, осмотрелись, поняли, что находитесь на кладбище, снова спустились вниз и потащились через все эти жуткие катакомбы обратно к Архангельской башне? Но почему, Герман? Почему вы решили пройти этот путь еще раз? Ведь можно же было перелезть через кладбищенскую ограду, добежать до мотоцикла – и домой.
– Мы отдавали себе отчет в том, что нас могут увидеть. Случайно. И решили, пусть лучше увидят около красной избушки, назначение которой всем известно. Видишь ли, дорогая, мы пока не планируем делать это свое открытие достоянием гласности. Мы планируем в самое ближайшее время вернуться в пещеру с колодцем, полным костей, и осмотреть ее более детально. Вернуться туда раньше, чем ее обнаружат археологи. И для этой цели нам понадобится дверь, о которой не знает никто.
– Дверь в виде могилы.
– Да.
Нора передернулась.
– А что вы надеетесь там найти? В пещере с колодцем.
Он ответил не сразу.
– То, что надеялся найти обладатель кольца-печатки. И не только.
Не только.
Нора помнила, как он вел себя в лабиринте Большого Заяцкого острова, в святилище Анзера на Колгуевом мысу, в доме Шульгиных и в других местах, имеющих особый характер и особую историю. Как горели хризолитовым огнем прищуренные глаза, как подрагивали от нетерпения ноздри… Помнила и понимала, что влечет его сейчас в эти неисследованные недра, хотя и не разделяла в полной мере его страсть.
Кого-то, возможно, интересуют монастырские сокровища, кого-то – артефакты языческих времен, но Герман ищет нечто иное.
– Но вы ведь даже не представляете, зачем он туда полез… ты же сам говорил…
– У нас появились некоторые предположения.
– Почему ты не хочешь рассказать о них Александру?
– Довольно того, что я рассказываю тебе.
– Ты опасаешься, что он отстранит тебя от дела? Будет возражать против твоего участия в исследовании этого культового сооружения? Или доверит информацию тем, кому не доверяешь ты? Тем, кого хочешь опередить?
– Возражать против моего участия будут все. Вспомни, какой стоял галдеж в день, когда мы спускались в гидросистему на поиски Калягина, живого или мертвого. Но тогда они были заинтересованы во мне, им хотелось побыстрее найти пропавшего туриста, а Сашка сказал, что я могу помочь. Теперь же я никому там на хрен не нужен.
– К тому же они побаиваются тебя.
– Чушь!
– Вовсе нет. После того, как Александр поработал твоим персональным имиджмейкером, удивляюсь, что местные, завидев тебя, не обращаются в паническое бегство, а всего навсего ускоряют шаг и отводят глаза, вроде как торопятся по делам. Народ здесь суеверный, сам знаешь.
Он собрался было возразить, но передумал и, возмущенно фыркнув, устроился поудобнее у нее под боком.
– Можешь доверять мне, Герман. – Нора ласково погладила его по коротко стриженым волосам. – Я хорошо отношусь к Александру, но если ты считаешь, что ему не следует знать о ваших планах и предположениях, то я буду молчать. Кстати, что за предположения?
– Сначала мы думали, что печатка – знак принадлежности к какой-нибудь религиозной организации. Ну, не знаю, есть же всякие неоязычники… Но в этом случае Калягин вряд ли приехал бы один. Лидеры очень быстро приучают сектантов шпионить друг за другом и стучать даже на мать родную.
– Может, этим и объясняется отсутствие у него электронных гаджетов? Он решил приехать один, но опасался слежки, изо всех сил заметал следы…
– О его гибели уже известно родственникам, коллегам, соседям. Но до сих пор здесь не появился никто из скорбящих братьев с осторожными вопросами о предмете интереса Калягина и о
