Затем — сбежать из дворца и позволить каким-нибудь крестьянам ухаживать за ней, пока Айра не почувствует себя готовой к встрече с магами из Сиреневой Башни. А затем стать там настоящей волшебницей и жить так, как хочется ей, а не так, как это видит Голос или эта злющая и некрасивая Кара.
План был идеален, принцесса знала это совершенно точно.
Оставалось только дождаться, когда Кара уснет, связать ее — и сбежать.
Однако черноволосая тюремщица, с мрачным видом смотревшая в окно и что-то шептавшая, спать пока явно не собиралась.
Айра лежала прямо в одежде на кровати.
Еще вчера за подобное ее сурово бы отчитали, а сегодня всем было плевать — теперь можно было многое из того, что строго запрещали вчера… И нельзя было почти ничего из того, что раньше казалось для нее обычной жизнью.
«Если захочешь оскорбить Кару, спроси у нее, сколько стоит пук овечьей шерсти, — неожиданно сказал Голос. — А если захочешь разговорить ее — поинтересуйся имперскими поэтами прошлого века».
«Что это значит?»
«Кара из довольно молодого дворянского рода, еще двести лет назад ее предки торговали шерстью на рынке. А еще ей совсем не нравится быть здесь, зато она очень любит стихи, особенно старые и вычурные, какие сочиняли во времена молодости ее деда».
— Ты знаешь все и про всех? — вслух спросила Айра.
— Что? — подняла удивленно голову Кара.
«Никогда не говори со мной вслух, — мягко, но настойчиво попросил Голос. — Не стоит посвящать остальных в то, что у тебя есть советчик, это сослужит не лучшую службу. А насчет твоего вопроса — нет, не все и не про всех, но про некоторых очень многое, и уж про всех наиболее значимых людей — точно».
— Кара, — негромко произнесла Айра. — Почитай мне стихи, мне кажется, что их величие соответствует величию момента, когда наша страна оказалась на краю гибели и только я смогу ее спасти.
— Стихи? — взгляд наперсницы выразил изумление. — Как будет угодно Ее Высочеству…
«Ее Величеству», — промурлыкал Голос, и Айра повторила эту фразу.
Она больше не хотела сбежать.
Ей было действительно интересно остаться — и стать королевой.
* * *
Ночь казалась беспросветной, различить что-то в небе могли немногие — например, астрологи, маги или ведьмы.
Все работы ночью замирали — плотники не орудовали топорами, кузнецы — молотами.
Но тьма не помеха для мертвых.
Два скелета, поднятых Лиеррой, строили ей новый дом.
— Здесь повыше, — мелодичным, звонким голосом сказала она, и костяной работник аккуратно поставил жердь точно в паз и тут же принял от второго небольшое бревно.
Многие некроманты попроще считают, что главное — это сила мага, что нужно просто уметь пользоваться волшебными снадобьями и предметами, быть аккуратным и хладнокровным.
Но Лиерра давно поняла, что в этой науке много тонкостей и деталей, даже посвященным не всегда ведомых, — важны и интонация, и настроение, и звучание голоса. Ей нравилось возиться со скелетами, они не воняли, как зомби, в отличие от живых слушались беспрекословно, не торговались и не сплетничали.
Некоторые адепты заводили себе кошек или ворон, другие брали учеников.
Лиерра бы подняла для компании себе скелет ребенка, но тупость простых людей, от которых она всегда страдала, никогда не позволила бы ей подобного!
— Медленнее, — ведьма добавила в голос хрипотцы.
Скелеты, располагающие длинную жердь на крыше, задвигались несколько более плавно.
Им не нужно было ни еды, ни сна, они становились теми, кто нужен Лиерре. Плотниками, дровосеками, охотниками — и каждый раз делали работу лучше, чем большинство живых.
Но иногда ведьме становилось тоскливо, и ей хотелось, чтобы ее обнял кто-то теплый, живой, разумный.
К счастью, такие мгновения в ее жизни случались все реже.
Дайрут
Дайрут проснулся до восхода, выбрался из шатра, где вместе с ним спали еще восемь подростков, и поплелся к колодцу, разминая по пути руки.
Под началом темника Вадыя ходило примерно десять тысяч воинов, не считая обслуги. Прокормить тумен, встав одним лагерем, было сложно — а значит, едва войско останавливалось больше чем на день, оно распадалось на десяток лагерей размером поменьше.
И иногда — не часто, но бывало — между фуражирами из разных тысяч, а то и между самими тысячниками возникали склоки из-за пастбищ, из-за деревенек, а иногда и просто по глупости. Ссоры надо было решать быстро — казнив пару зачинщиков, темник Вадый предотвращал большие проблемы и показывал, что тумен по-прежнему в полной его власти.
И для того, чтобы темник всегда знал, что и где происходит, у него имелись Рыжие Псы — мальчишки-гонцы.
Ловкие, быстрые, смелые дети войны, они отвозили приказы и возвращались с нижайшими просьбами или мольбами о прощении. Сироты и потомки шлюх, дети калек или приставшие к лагерю по бродяжки — каждый из них занимал в сложнейшей иерархии отряда свое место.
Кто-то из них взрослел, так и не получив заветного рыжего собачьего хвоста на шапку, а кто-то, пройдя огонь и воду, получал расшитый серебром халат личной гвардии темника.
Дайрута в первую же ночь избили так, что утром он не смог встать.
Но едва Кир выходил его, как парень вернулся в шатер Рыжих Псов.
И на этот раз он был готов к тому, что произойдет, он выбил глаз одному из напавших на него ночью, сломал руку другому, а затем стоял, прижавшись к ворсяной стене шатра, сжав в руке кинжал.
Следующей ночью он опять пришел спать к Рыжим Псам — и вновь ему пришлось драться. Вначале он отвечал ударом на удар, потом, когда его свалили — кусался, пинался и, загнанный в угол, умудрился подняться и стоял там, окровавленный и свирепый, показывая, что победа врагам дешево не дастся.
На следующую ночь все повторилось. И еще раз.
И встав перед выбором — смириться с упорным новичком или признать поражение, десятники Рыжих Псов переговорили между собой и предложили Дайруту мир.
— Собачий хвост ты получишь не скоро, — сказал ему Арыс, крепкий худой парень в кожаной шапке, отороченной рыжим мехом. — Никто не получает его сразу. Но ты можешь жить вместе с нами, заниматься тем же, что и мы. А если тебя кто-то обидит, то не стесняйся говорить об этом нам. Мы постараемся наказать обидчика, кем бы он ни был — если это не сам темник, конечно.
И Дайрут начал жить с Псами.
Они гонялись на конях по степи, перекидывая друг другу тушу козла — смысл игры был в том, чтобы как можно дольше везти мертвое животное, не отдавая его людям из другой команды, и лишь в последний момент кинуть его кому-то из своей. Они стреляли из луков на скаку в кольца или закованные в безнадежно испорченные стальные панцири деревяшки. Бегали наперегонки и дрались на саблях или мечах, на посохах и даже просто на кулаках, без оружия.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
