Читаем без скачивания Царь Кровь - Саймон Кларк

– Лучше я вам покажу, чем буду рассказывать. Сюда, прошу вас.

Он открыл тяжелую дубовую дверь, ведущую в библиотеку, где вполне мог поместиться городской автобус. Стены до потолка были уставлены книгами.

– Тут немножко тесно и душно, – извинился он. – Я постараюсь побыстрее.

Было удивительно видеть библиотеку, набитую народом. Большинство я знал. Были Стенно, Говард, Дин. У всех были серьезные лица, будто их пригласили на поминки доброго друга.

Сидячих мест не осталось, и мы со Стивеном пристроили свои задницы на столе у двери.

Бен Кавеллеро подошел к телевизору у стены. И приступил сразу к сути дела.

– Жаль, что мы собираемся в таких невеселых обстоятельствах. Но мы, грубо говоря, оказались посреди жуткого бардака. И не только в Лидсе, но повсюду… по всей планете.

Кто-то попытался задать вопрос, но Бен поднял руку:

– Я потом постараюсь ответить на все вопросы. Но сначала хочу показать вам то, что вы должны увидеть. Потом я вас попрошу кое-что сделать. Это может показаться странным, и вряд ли многим из вас понравится. Но я думаю, когда вы посмотрите, вы по крайней мере серьезно отнесетесь к моей просьбе.

Он включил телевизор, и в верхнем правом углу загорелся большой зеленый круг. Потом Бен направил пульт на видеомагнитофон.

– Да, и сообщаю, если кто-нибудь заинтересуется, что электричество не включили. Я выпросил генератор у одного фермера из долины.

Стивен перехватил мой взгляд и пожал плечами. Он был заинтригован. Я тоже. Но у меня было очень, очень неприятное предчувствие.

Бен нажал кнопку, и экран моргнул.

– Я записал это ночью. То, что вы увидите, записано со спутниковых программ вроде Си-эн-эн, испанского Галавизион и немецкого канала Эн-те-ве. Насколько я знаю, ни один наземный вещатель в эфир не выходит… Так, теперь прошу смотреть внимательно.

Не было ни музыкальной заставки, ни эмблемы станции. Запись началась с нескольких слов, произнесенных по-испански. Я этого языка не знаю, но и не надо было, потому что изображение было вполне понятно.

Сначала показали Триумфальную арку в Париже. Но такого снимка я еще не видел. Сквозь нее катилась стена дымящегося пепла. Медленно, не быстрее минутной стрелки часов. Но медленно, верно и неумолимо она заглатывала каменную арку. Свечой загорались брошенные машины, когда пламя добиралось до баков.

Камера пошла панорамой по брошенным домам Парижа. Пепел черным снегом укрыл бульвары и тротуары, как траурный ковер. Все деревья были мертвы.

Камера показала беловолосого репортера с микрофоном. Идя по улицам, он проваливался в пепел по колено.

Людей на улицах не было. Кроме съемочной группы, единственным живым существом была маленькая собачка – непонятно, от природы черная или от пепла. Она пробиралась по мрачной пустыне, и ей чуть ли не плыть приходилось, чтобы держать голову над слоем удушающего пепла: язык свесился набок, глаза закатились, блестя белками. Почти физически ощущалось, с каким трудом животное движется вперед, может быть, ища потерянного хозяина. И было ясно, что скоро этот труд станет непосильным и собака утонет в пепле, устав бороться.

Может быть, зрелище целого города во власти катастрофы невозможно воспринять. Что случилось с жителями? Куда они все девались? Но почему-то эта собака стала для нас всех метафорой миллионов мужчин, женщин и детей в борьбе не на жизнь, а на смерть. Нам хотелось, чтобы репортер спас собачку. Идиотизм, но это было для нас важно. Нам так хотелось, чтобы это беловолосый поднял собачку, трясущуюся и выдохшуюся в удушающей пыли. Но (под общий разочарованный вздох) сцена резко сменилась видом Эйфелевой башни. Она лежала на боку, и железные конструкции перекрутились, как кости динозавра.

Несколько еще грубо смонтированных прыгающих кадров городов мира. Мост Золотых Ворот в Сан-Франциско лишился Центрального пролета – он развалился пополам и концы провисли в море.

Надувная лодка “Зодиак” плывет по озеру среди обломков. Камера дала наплыв: обломки – плавающие трупы. Проплыло тело девушки в подвенечном платье. Камера медленно спанорамировала вверх – и люди в комнате ахнули.

Мы смотрели на здание Парламента. Оно стояло, как причудливый каменный корабль на якоре среди озера. Стрелки “Биг Бена” застыли на без десяти два. Через несколько секунд лодка наползла на красное бревно, чуть торчащее над поверхностью потопа. Это была крыша двухэтажного автобуса. Сейчас, наверное, вокруг пассажирских сидении вьются угри.

Снова хриплый комментарий по-испански, которого я не понял. Голос был лишен эмоций. Как будто репортер столько уже видел смерти и разрушений, что не в состоянии больше испытывать ужас.

Еще кадры:

Колонна Нельсона – расщепленный обломок – торчит из воды, покрывшей Трафальгарскую площадь. Безмолвный проход по Черинг-Кросс-роуд. Волны от лодки, качнув мертвые головы, разбиваются о вывески – “Мардер ван”, “Пицца Хат”, “Фойлз”, “Уотерстоун”, обувной магазин…

Смена кадра:

Веллингтон: в городе бушует пожар. Но горят не дома, огонь рвется из огромных щелей в самой земле. Будто строем вкопали в землю головой вниз ракеты, включили двигатели, и синее пламя ударило на сотни метров вверх с визгом, от которого лопаются микрофоны телевидения и звук искажается до кряканья мультипликационного утенка, что в других обстоятельствах было бы комично.

Смена кадра:

Мадрид: улицы удушает вулканический пепел. Авенида де Америка, связывающая город с аэропортом, по горло в черной саже. От взрывов остались десятки кратеров. Парк Эсте похож на поверхность Луны. На фоне вечернего неба ярко пылает Королевский дворец. Извилистые языки пламени огненными демонами вырываются из окон и лижут стены.

Смена кадра:

Иоганнесбург: ночью в город вполз ядовитый газ. Тысячи трупов, почти все в ночной одежде, сплетены смертным ковром на дорогах – Комиссионер-стрит, Клайн-стрит, Твист-стрит. Кое-где они лежат в четыре-пять слоев, и торчат окоченевшие руки и ноги. Сотни искали спасения в Англиканском соборе на Бри-стрит. В дверях собора – трупы страшной грудой гниющего мяса, здесь живые лезли через мертвых и тоже погибали от газа. На Клайн-стрит мародеры пытались ограбить картинную галерею. Они лежат на мостовой мертвые, зажав в руках картины в рамах, и кровь хлещет горлом из проеденных газом легких. На мертвых лицах застыли ошеломление и ужас.

Смена кадра:

Сидней: снова потоп. Оперный театр будто растоптан взбешенным великаном, когда-то красивый свод провалился внутрь. Тела повсюду.

Изображение замелькало, завьюжило – тот, кто это записывал, переключил канал. В углу экрана появилась эмблема Си-эн-эн.

– …массовые беспорядки в лагере беженцев в Палермо, Италия, а ситуация в стотысячном лагере в Ричмонде, штат Вирджиния, стала катастрофической. Медицинские эксперты утверждают, что вспышка тифа вышла из-под контроля, унося несколько сотен жизней в день. В Балтиморе морские пехотинцы США все еще пытаются восстановить порядок после бойни, учиненной беженцами во вторник вечером бойцам национальной гвардии.

Под эти сообщения пошли кадры лагерей беженцев, беспорядков, грабежей, тысяч людей, бегущих на камеру от видного вдали извергающегося вулкана. От Белого Дома в Вашингтоне остался только почерневший каркас, и в его когда-то знаменитой своей белизной стене зияла дыра.

Смена кадра:

Истощенные люди с перемазанными сажей лицами, откуда недвижно таращатся пораженные страхом блестящие глаза – это люди, которые видели приближение Армагеддона. С видом зомби они топают мимо разграбленной закусочной. Официанты в форме, раскрыв рты в навеки затихшем предсмертном вопле, валяются на мусоре картонных ведер, бумажных салфеток, картонных стаканов, пластиковых вилок. Их затоптала толпа. И кровь, все еще стекающая из разбитых лиц, сливается с потоками колы из разбитых автоматов, растекаясь на полу черно-красной лужей.

Еще кадры людей обоего пола, всех рас и национальностей, уносящих еду из супермаркета. У двери двое мужчин средних лет бьют ногами третьего в форме национальной гвардии. Он скорчился, прикрывая руками лицо.

Ведущий продолжает:

– Ученые, собравшиеся в Денвере, на данный момент уверены, что почти все геологические возмущения происходят в Соединенных Штатах к востоку от долготы в девяносто градусов, где наблюдаются обширные тектонические разрушения. Это, грубо говоря, восточная треть страны, включая штаты Алабаму, Джорджию, Флориду, Северную и Южную Каролину, Вирджинию, Кейтукки…

Список продолжался. Мы сидели в библиотеке и смотрели еще сорок пять минут.

Потом все кончилось, экран опустел. Мы сидели в молчании, пока Бен не выключил телевизор и не сказал:

– Теперь вы видели. – Он оглядел собравшихся с видом врача, который сейчас скажет пациенту, что тому осталось жить не больше двух месяцев. Переведя дыхание, он заговорил: – Вы видели часть того, что я записал. Есть еще пара часов записей, если кто-нибудь хочет… то есть если кто-то считает нужным их просмотреть. Но то, что вы видели, дает достаточно ясную картину всего, что случилось за последнюю неделю. И ясно, что мы имеем дело с катастрофой планетарного масштаба. Может быть, с самым разрушительным событием со времен ледникового периода двадцать тысяч лет назад. – Он хмуро улыбнулся. – Думаю, это можно назвать огненным периодом.