Он схватил меня за запястье. Я дернулась изо всех сил, но Воронов вцепился, как клещ. На конце иголки сверкала зеленоватая, даже на вид ядовитая капелька, а острие должно было вот-вот коснуться моей кожи. Лежавший на столе толстый вузовский учебник пришелся очень кстати. Нащупав его свободной рукой, я с размаху опустила том на голову малолетнего фанатика. Мишка охнул, уронил шприц, но мое запястье не отпустил. Пытаясь дотянуться до отравы, он бормотал:
– Барышева, человечество тебя не забудет!
Я визжала, лягалась, дергалась, как рыба на крючке, и что есть силы тянула в противоположную сторону – к выходу из кабинета. Еще одно усилие, рывок…
Больше всего это походило на раскаленную духовку, горячий воздух проникал в легкие, запекая тело изнутри – жара была адской, невыносимой. Потом я увидела фантастический пейзаж с ровными треугольными холмами. Признаться, больше всего меня волновало, куда делся Мишка Воронов. А Мишка стоял рядом:
– Двадцать лет шесть месяцев и тринадцать дней трудилось не поддающееся точному учету количество рабов, возводя гробницу фараона. Знаешь ли ты, по чьим чертежам было выстроено это чудо света, равного которому нет в Верхнем и Нижнем царстве? Догадываешься, кто спроектировал дворец Ахетатона? Я – скульптор Тутмес, человек, посвятивший свою жизнь науке. Я сделал это!
Оставалось только молча кивнуть головой, подтверждая слова слегка свихнувшегося юного натуралиста. Мишка, не глядя на меня, продолжал разглагольствовать:
– Знаешь ли ты, сколько хитроумных ловушек таится внутри этих стен? Они надежно защищают покой мертвого фараона. Я уже проверял эффективность моих приспособлений, запустив в гробницу пятерых отъявленных воров, и ни один из них не уцелел. Теперь твой черед. Ход мысли чужеземца отличается от рассуждений этих черных рабов, и мне необходимо выяснить, как поведет себя в пирамиде грабитель, пришедший с Севера.
– Я не хочу быть подопытной мышью!
– А кто тебя спрашивает, дрозофила?
Я почувствовала, как на мои плечи опустились тяжелые ладони. Два верзилы в набедренных повязках бесцеремонно потащили меня к отверстию в гладкой стене пирамиды.
– Справа от входа светильник, запас воды и кое – какие приспособления – стандартный набор вора. Возьми все это и начинай осторожно продвигаться вперед! – донеслось напутствие Воронова.
Плита беззвучно опустилась на место, и я почувствовала, что попала в могилу. Ни звука, ни лучика света, лишь холод, мрак и страх. Я долго возилась с огнивом и трутом, пытаясь затеплить светильник.
Свет возвратил способность мыслить, но размышления оказались очень невеселыми. Воронов не оставил мне выбора – можно было сидеть у входа, дожидаясь смерти от его руки, либо двигаться вперед и тоже погибнуть, попав в коварную западню. Я решила идти до конца. Осторожно начала спуск по наклонному, ведущему в глубь пирамиды тоннелю. В школе историю Древнего Египта проходили из рук вон плохо, но туманные воспоминания о ловушках, поджидавших похитителей древних сокровищ, остались, и это не прибавляло оптимизма. Вскоре проход разделился надвое, и я почему – то выбрала левый тоннель. Напряжение нарастало – вход в гробницу остался далеко позади, а значит, каждый шаг приближал хитроумные западни Мишки Воронова. Я шла, ощупывая камни под ногами, и чувствовала, как ползут по спине струйки холодного пота. Тоннели разветвлялись, переплетались, уводя неведомо куда, и этому не было конца.
Плиты разверзлись неожиданно, и только чудо спасло меня от неминуемого падения – я буквально перелетела колодец и, лишь почувствовав твердую почву под ногами, испугалась по – настоящему. Но пирамида быстро гасила эмоции – тупое равнодушие постепенно овладевало душой. Пройдя еще немного, я села на пол, положила подбородок на колени и уставилась на тоненький лепесток пламени, трепетавший в светильнике.
– По-мо-ги-те… – Тихий плач нарушил безмолвие гробницы.
– Я никуда не пойду. Я ничего не могу. Даже, если здесь есть другие пленники, мы не сможем помочь друг другу. Я буду смотреть на огонек, пока он не погаснет, а потом лягу и усну… – Тут только я заметила, что рассуждаю вслух. Наверное, это был очень нехороший признак.
– По-мо-ги-те… А-а-а!
Не стоило обращать внимание на крики еще одного заброшенного одинокого существа – лучше вспоминать прошлое, прожитую жизнь. Но воспоминания оказались жалкими, обыденными – ни ярких поступков, ни интересных встреч, ничего. Простая жизнь простой школьницы. Вот моя комната – похожая на русло реки трещина на потолке, немного обтрепанные обои, кровать, застеленная пледом в серую и синюю клетку… Утро. Мама стучится в дверь, потом, встревоженная, зовет папу, они вместе врываются в комнату, видят лежащее на полу тело… Дальнейшее представлять не захотелось. Внезапно поверив, что непременно вырвусь из этого склепа, я встала и пошла на звук незатихающего плача.
Блеск золота не ослеплял – слабый огонек светильника не мог заставить сверкать драгоценный металл. Зато оно могло мерцать, и таинственные блики превращали воздух в золотой туман. Здесь все было золотым – сосуды, светильники, непонятная утварь, мебель. Со всех сторон на меня смотрели зоркие, внимательные глаза. Статуи – большие, маленькие, крошечные – бесчисленные слуги фараона рассматривали незваную гостью. А на стенах цвели цветы, резвилась дичь, струился полноводный Нил. Запряженные в золотую колесницу золотые кони готовы были унести своего владыку на край земли…
– Помогите… – вновь послышался сдавленный голосок.
Тот, кого я искала, находился поблизости. Но окружавшие меня люди были высечены из камня, неужели голос доносился из саркофага? Я подошла ближе – золотая маска передавала черты очень красивой женщины. Наверное, это была царица Египта.
– Выпустите меня, выпустите!
И тут до меня дошло, что царица говорила по – русски, без малейшего древнеегипетского акцента! Я заторопилась по – настоящему, сокрушая тяжелой золотой безделушкой драгоценный саркофаг. Одна крышка, другая… Мумия извивалась, пытаясь вырваться из промасленных пут. Распаковать ее было нелегко. Наконец из бинтов показалась голова Таньки Панкратовой. Она огляделась по сторонам и спросила:
– Как ты проникла в гробницу, чужестранка? Ты – грабительница?
– Нет. Я оказалась здесь против своей воли. Но назови свое имя, принцесса.
– Я царица Египта Нефертити, и нет никого прекрасней меня ни среди живых, ни среди мертвых.
– Гм… Кто вогнал тебя в гроб, царица?
– Тутмес. Он обещал мне вечную молодость и нетленную красоту. Но, чтобы стать бессмертной, сперва надо умереть. Вот я и дожидаюсь бессмертия. А призывы о помощи всего лишь минутная слабость. Оставь меня. Ради красоты можно пойти на любые жертвы и испытания.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
