— Отец… — произнесла Каэдэ, и легкий бриз неожиданно заглянул в сад, сорвав розовые и белые лепестки, словно снег упавшие на землю.
На следующий день отец уехал. Каэдэ провожала его взглядом. Некоторые вассалы служили семье еще до ее появления на свет, и девушка помнила их по именам: самый близкий друг отца — Шойи и юный Амано, бывший всего на несколько лет старше нее. После того как мужчины вышли за ворота замка и копыта смяли лепестки вишни, устлавшие мощеную дорогу, девушка побежала к стене посмотреть, как они скачут вдоль берега реки, и стояла там до тех пор, пока не опустилась поднятая пыль.
В следующий раз она встретит отца уже замужней женщиной, которая наносит официальный визит в дом родителей.
Каэдэ вернулась в дом, натянуто улыбаясь, едва сдерживая слезы, и ее нисколько не заинтересовал чей-то незнакомый голос, болтавший с Юнко. Такую трескотню Каэдэ презирала. Она представила себе крохотную девушку с круглыми, как у куклы, щечками; ходит она мелкими шажками, словно птичка, а голова вечно кланяется, будто помпончик.
Когда Каэдэ вошла в комнату, незнакомая девушка и Юнко шили платье: подгибали, сметывали, наносили последние штрихи. Ногучи не теряли времени, желая как можно быстрее избавиться от нее. Бамбуковые корзины и коробки из адамова дерева стояли открытыми, и, увидев их, Каэдэ расстроилась еще больше.
— А это кто? — раздраженно спросила она. Девушка пала на пол, трепеща, как Каэдэ того и ожидала.
— Это Шизука, — ответила Юнко. — Она отправится с госпожой в Инуяму.
— Мне она не нужна, — заявила Каэдэ. — Я хочу, чтобы со мной поехала ты.
— Но это невозможно, госпожа Ногучи не позволит мне уехать.
— Тогда попроси ее прислать кого-нибудь другого.
Шизука, не поднимая головы, тихо всхлипнула. Каэдэ, уверенная, что это притворство, осталась неколебимой.
— Вы волнуетесь, госпожа. Предстоящий брак, отъезд отца… — пыталась смягчить ее Юнко. — Это хорошая девушка, очень милая, очень умная. Поднимись, Шизука, дай госпоже Ширакаве посмотреть на себя.
Девушка встала, боясь взглянуть на Каэдэ. Из опущенных глаз капали слезинки. Она дважды шмыгнула носом.
— Госпожа, пожалуйста, не отсылайте меня. Я сделаю для вас все, что угодно. Клянусь, никто не будет служить вам лучше меня. В дождь я буду носить вас, в холод согрею ноги.
Слезы высохли, и Шизука снова улыбалась.
— Вы не сказали мне, как прекрасна госпожа Ширакава, — обратилась она к Юнко. — Неудивительно, что мужчины умирают за нее!
— Замолчи! — гневно крикнула Каэдэ и пошла к двери. — Я не хочу больше этого слышать!
— Так всегда будут говорить, — сказала Юнко.
— Как бы мне хотелось, чтобы и за меня умирали мужчины, — засмеялась Шизука. — Но они влюбляются в меня и остывают так же быстро, как и я сама!
Каэдэ не обернулась. Шизука на коленях подползла к коробкам и начала складывать одежду, тихо напевая что-то. Ее голос был чистым, верно передавал мелодию — старую балладу о маленькой деревушке в сосновом лесу, о девушке, о юноше. Каэдэ показалось, что она слышала эту песню в детстве. Благодаря знакомому напеву она вспомнила, что детство давно позади, ей предстоит выйти замуж за незнакомца и никогда уже не познать любовь. Может, в деревнях люди могут позволить себе влюбляться, но у девушек ее сословия чувства во внимание не принимаются.
Она вернулась, опустилась на колени рядом с Шизукой и грубо выхватила у нее платье.
— Если собираешься его складывать, так делай это правильно!
— Да, госпожа, — почтительно согласилась Шизука, а потом добавила: — Говорят, господин Араи интересуется судьбой госпожи Ширакавы и высоко чтит ее.
— Ты знаешь Араи? — резко спросила Каэдэ.
— Я из того же города, госпожа. Из Кумамото.
— Я со спокойной душой желаю госпоже спокойной ночи, зная, что о ней заботится Шизука, — с улыбкой сказала Юнко.
Так Шизука вошла в жизнь Каэдэ, в равной степени забавляя и раздражая ее. Девушка обожала сплетни и распространяла слухи без малейших угрызений совести, часто убегала на кухню, в конюшню или в замок и возвращалась, переполненная разными историями. Она легко сходилась с людьми и не боялась мужчин. Насколько поняла Каэдэ, они сами опасались ее резких слов и острого языка. Внешне Шизука казалась небрежной, но о Каэдэ заботилась добросовестно. Массажем прогоняла головную боль, делала мази из трав и пчелиного воска, чтобы смягчить кремовую кожу хозяйки, выщипывала ей брови, оставляя только узкую дугу. Постепенно Каэдэ начала доверять своей служанке. Сама того не желая, Шизука часто смешила госпожу и ввела ее во внешний мир, от которого та была долгие годы изолирована.
Так Каэдэ познала о натянутых отношениях между кланами, о горьких обидах, оставленных Егахарой, о союзах, которые Йода пытается заключить с Отори и Сейшу, о постоянных метаниях предводителей кланов, которые то соперничают за более выгодное положение, то вновь готовятся к войне. Она узнала о существовании Потаенных, которых преследует Йода, требующий того же от союзников.
Каэдэ никогда не слышала о таких людях и решила, что Шизука их выдумала. Но однажды вечером служанка, подозрительно притихшая, прошептала хозяйке, что в отдаленной деревне поймали мужчин и женщин и привезли их в замок в плетеных клетках. Они должны были висеть на стенах замка, пока не умрут от голода и жажды. Вороны клюют их живьем.
— За что? Что за преступление они совершили? — спросила Каэдэ.
— Они утверждают, что существует тайный бог, который все видит. Они не могут отречься от него даже под угрозой смерти.
— Почему господин Йода так ненавидит их? — в страхе спросила Каэдэ.
Шизука огляделась по сторонам.
— Говорят, что тайный бог накажет Йоду после смерти.
— Но ведь Йода — самый могущественный повелитель в Трех Странах. Он может делать все, что ему вздумается. У них нет права судить его.
Сама мысль, что простые деревенские люди берутся оценивать действия повелителя, показалась Каэдэ нелепой.
— Потаенные говорят, что их бог считает всех равными, для него нет ни повелителей, ни рабов. Есть только верующие и неверующие.
Каэдэ нахмурилась. Неудивительно, что Йода хочет уничтожить еретиков. Ей хотелось задать еще несколько вопросов, но Шизука сменила тему.
— Со дня на день ожидают госпожу Маруяму, и мы отправимся в путь.
— И наконец оставим это смертоносное место, — сказала Каэдэ.
— Смерть везде. — Шизука взяла расческу и начала равномерно проводить ей по всей длине волос Каэдэ. — Госпожа Маруяма — ваша близкая родственница. Вы встречались с ней в детстве?
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
