Читаем без скачивания Аскетические творения - Марк Подвижник

{125}

не низлагают первые прозябения помыслов верою и надеждою на Бога, но как бы для научения и испытания себя услаждаются ими, оставляет как неверных и самопомощных быть биемыми последующими помыслами, которых не удаляет, ибо видит, что мы любим первое их приражение, а не ненавидим их при первом появлении. Если же кто и по таком объяснении не верит сказанному, то пусть уразумеет истину, обучившись самым делом. Если же ни Писанию не верует, ни делом не хочет удостовериться в сем, таковой, очевидно, любит сласть возношения, ибо что сладострастнее сего [мнения], которое советует [считать] грех, состоящий в помыслах, чуждым, и делает так, что человек кичится и превозносится, как невиновный, вместо того чтобы исповедаться и плакать о лукавых помышлениях?»

18. Вопрос. Ты сказал выше сего, что мы наследовали не преступление Адамово, но смерть, от сего происшедшую; итак, если властвует смерть, то властвуют и лукавые помыслы?

Ответ. О зловерие![341] Для чего же пришел Господь во плоти? Не для того ли, без сомнения, да един за всех умрет, по Писаниям, и упразднит имущего державу смерти, сиречь диавола[342]? Если же полагаешь, что смерть, происшедшая от Адама, властвует без [участия] нашего зловерия, то очевидно, что отрицаешь и пришествие Господне, и крещение признаешь несовершенным, если над

{126}

крещенными без их собственной вины властвует отеческая смерть[343]. Посему послушай, о человек, как ты благодатию Христовою сделался новым Адамом и ничего не имеешь в себе из ветхого по необходимости, кроме того, что произошло от твоего собственного зловерия и сластолюбия. Господь пришел ради нас, умер за нас, избавил нас от праотеческой смерти, очищает нас и обновляет крещением, помещает нас в раю Церкви; дозволяет вкушать от всякого древа райского, т. е. [повелевает] всякого крещенного в Церкви любить и терпеть его недостатки, а не осуждать каждого в его изменениях и в том, что кажется добрым, любить, а в том, что кажется злым, ненавидеть. Это и есть древо познания[344] добра и зла[345], вкусив от коего, ум тотчас впадает в те же недостатки и лукавым изысканием грехов ближнего познает свое обнажение, которого он прежде не знал, когда оно было прикрыто состраданием. Посему-то помещенным в раю церковном Господь заповедал, говоря: «Не судите, и не судят вам; и не осуждайте, да не осуждены будете; отпущайте, и отпустится вам»[346]; несколько же выше сего говорит: «Елика аще хощете да творят вам человецы, и вы творите им такожде; се бо есть закон и пророцы»[347]; ибо закон говорит:

{127}

«Возлюбиши ближняго своего яко сам себе»[348], пророки же [говорят]: «Им же образом сотворил ecu, буди тебе»[349]. Сколько раз осквернили мы сии заповеди! Сколько раз осудили ближнего без сострадания! Сколько раз возненавидели или и обидели ничем нас не обидевшего! Если же это так, то зачем еще обвиняем Адама в наших злых [поступках]. Ибо если мы и впали в заслуженную им смерть, но подобно ему произвольно преступили и заповедь. Три вещи случились с Адамом, а не одна, как ты полагаешь, а именно: приражение по промыслу [Божию], преступление по собственному его неверию и смерть по праведному суду Божию, последовавшая не промыслительному приражению, но преступлению по его неверию. Итак, мы наследовали по преемству не преступление, но смерть, ибо нельзя было нам, [происшедшим] от мертвых, быть живыми, пока не пришел Господь и не оживотворил всех верующих в Него. Первое появление помысла мы имеем[350] так же, как и Он, но и то, чтобы преслушать или не преслушать заповедь, состоит в нашей воле так же, как было и у Него; а что преступление, бывающее чрез помыслы, зависит от нашего произвола, а не есть понудительное, в этом удостоверяют нас те, кои, как сказал апостол, не согрешили по подобию преступления Адамова[351]; если же они, происходя от Адама, возмогли не согрешить, по подобию преступления Адамова, то очевидно, что и мы это можем,

{128}

если желаем. Зачем предлагаем извинения в грехах и говорим на Бога неправду, что Он неправедно попустил нам быть боримым чуждым злом? Мы должны знать достоверно, что после того, как всякая Адамова вина была истреблена Господом, каждый из нас, если претерпевает какое-либо зло, претерпевает оное по своей вине, отвергнув своим неверием, т. е. сластолюбием, совершенство, которое получил таинственно в крещении. Ибо если человек и не познал еще того, что он получил, будучи несовершен верою и скуден в делании [добра], но Бог даровал ему совершенное, ибо Писание говорит: «Всяк дар совершен свыше есть, сходяй от Отца светов»[352]. Но и самое сие совершенное [дарование] не просто и не как случится приобретает кто-либо, хотя бы он употребил для сего всякую человеческую премудрость и всякое мирское знание, но только деланием заповедей Христовых, и сие в соразмерности, ибо по различию делания и дар оный открывается нам различно. Итак, никто да не хвалит себя словами и образами, не имея того хваления, о котором упомянул апостол, сказав: «Не хваляй себе, сей искусен, но егоже Господь восхваляет»[353]; но и тот, который получает похвалу от Господа, должен следовать правильному образу мыслей и знать достоверно, что сколько бы кто ни подвизался против своего неверия, преуспел в вере и получил какое-либо благо, не по одному только простому ведению, но и по действию, то он не обрел и не может обрести ничего более, как только то, что получил прежде таинственно

{129}

крещением, т. е. Христа: «Елицы бо, — говорит Писание, — во Христа крестистеся, во Христа облекостеся»[354]; Христос же как совершенный Бог даровал крестившимся совершенную благодать Святого Духа, которая не приемлет от нас приложения, но открывается нам и является по мере делания заповедей и подает нам приложение веры, пока достигнем все в соединение веры, в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова[355]. Итак, что приносим Ему, бывши возрождены, сие уже от Него и Им было сокрыто в нас [прежде] по писаному: «Кто разуме ум Господень? Или кто советник Ему бысть? Или кто прежде даде Ему, и воздастся Ему? Яко из Того и Тем и в Нем всяческая»[356]. Тому слава во веки веков. Аминь.

Слово пятое. Советы ума своей душе

Услышь, разумная душа, сообщница моих совещаний, хочу сказать тебе тайную и общую вещь, которую я не знал, не быв очищен от страстей, и постигнул тогда только, когда несколько успокоился от них благодатию Божиего. Ясно узнал я, о душа моя, что я и ты, обладаемые противоестественными действиями, неведением вовлекаемся в заблуждение и потому обвиняем в своих грехах других, утверждая, что зло находится вне нас; иногда обвиняем Адама, иногда — сатану,

{130}

а иногда — других людей, и, думая, что сим ведем борьбу с другими, боремся сами с собою, и, полагая, что защищаем друг друга, я и ты, воюем друг против друга; и, думая, что себе благодетельствуем, подобно безумному, сами себе досаждаем; по справедливости подвергаемся мы бесполезным трудам и поношениям, ибо думаем, что любим заповеди, а причины к исполнению их, по самообольщению, ненавидим. Итак, я достоверно узнал, что никакая власть не понуждает нас несправедливо ни к добру, ни к злу, но что со времени крещения, в началах действий, кому мы по нашей собственной воле поработаем, Богу или диаволу, тот по справедливости потом и поощряет нас ко всему, что составляет его область.

2. А начала действий суть два приражения помыслов, не примечаемые умом: похвала человеческая и угождение телу, которые, когда невольно приражаются к нам, прежде согласия с ними воли нашей, не составляют ни порока, ни добродетели, но служат лишь обличением склонности нашей воли, куда мы преклоняемся. Господь желает, чтобы мы терпели поношения и удручали себя, диавол же хочет противного; и потому когда мы радуемся о вышесказанных приражениях, то очевидно, что мы, преслушав Господа, склоняемся к сластолюбивому духу; когда же скорбим об упомянутых приражениях, то очевидно, что мы преклоняемся к Богу, возлюбив тесный путь. Посему-то этим двум приражениям и попущено приражаться к людям, чтобы те, которые любят заповедь Божию и услаждаются ею, преклонили свою

{131}

волю пред Христом и Он, найдя в них вход, направил ум их к истине. Так же разумей и о противном: те, которые, напротив, любят человеческую славу и угождение телу, дают вход диаволу, и он, найдя себе свой вход, предлагает нам свои злые внушения и, по мере того как мы услаждаемся мыслями о них, не перестает делать к ним прибавления, пока не возненавидим от сердца двух вышесказанных приражений. Но мы так их любим, что не только ради них предаем добродетель, но и самые эти приражения при случае переменяем одно на другое: иногда удручаем тело ради тщеславия, иногда переносим бесчестия ради сластолюбия. Когда же беззаботно согласимся с ними, то начинаем искать и вещества, их возращающего. Вещество же тщеславия и телесного наслаждения есть сребролюбие, которое, по божественному Писанию, есть и корень всем злым[357].