Некоторое время Кэди ходила по школе, пытаясь отыскать что-нибудь из одежды. Может, причина того, что ей не дают работы, в ее платье, столь вызывающе белом от яркого горного солнца? Ей не позволяли даже попытаться доказать, что она способна справиться с любым делом, с горечью вспомнила Кэди.
Собираясь выйти из школы, Кэди заметила на дальней стене зеркало. Подойдя ближе и взглянув на себя, она даже взвизгнула от ужаса: и это женщина, из-за которой, по словам управляющего прииском, передерутся все мужчины?
Некогда чистые и аккуратно уложенные волосы стали грязными и спутались, словно холодные, слипшиеся макароны. Всю щеку пересекала черная полоса. «Интересно, давно это здесь?» – пробормотала Кэди, пытаясь стереть грязь.
Что касается платья, оно мало напоминало то великолепное творение портного, которое она извлекла некогда из жестяной коробки для муки. На одном плече распоролся шов, это произошло, когда она поспешно ретировалась с лесопилки. На боку юбки красовалось огромное грязное пятно – она зацепила покрытую сажей печку в офисе местной газеты. Молодой человек с карандашом, заложенным за ухо, в весьма агрессивной манере задал ей несколько вопросов, интересуясь, что она делает в городе и что за отношения связывают ее с Коулом Джорданом, где она жила прежде и знает ли что-нибудь о недавних ограблениях, зачем она ходит по городу, расспрашивая жителей, и является ли она членом какой-то банды, кто бросил ее у алтаря и действительно ли ее жених узнал о том, что она замешана в ограблениях, где они зарыли добычу и что…
Кэди выбежала из конторы так быстро, что едва не перевернула печку. Слава Богу, в ней не горел огонь, иначе она запросто могла бы сгореть сама. «Тогда мне удалось бы приготовить хотя бы что-нибудь», – пробормотала она, бредя вниз по улице.
Не больше повезло ей и на следующее утро, после холодной ночи, проведенной в школе. Она взялась обходить дом за домом. В какой-то момент ей удалось заметить жалость в добрых глазах седовласой старушки, и Кэди попросила дать ей что-нибудь поесть. На лице женщины отразилось сострадание, но в этот момент откуда ни возьмись появился ее муж, окинул Кэди взглядом и сказал: «В нашем городе не подают попрошайкам», – и захлопнул дверь прямо перед носом у Кэди.
Итак, теперь Кэди брела по направлению к церкви, чтобы встретиться с Коулом. Как же ей себя вести? Сделать вид, что все прекрасно и помощь ей не нужна? Следует ли любой ценой сохранить свою гордость?
Удивительно, куда только девается эта гордость, если в дело вступает желудок… Когда она вернется в двадцатый век, может, напишет книгу и назовет ее «Путешествие во времени: новая диета для похудения».
«Достоинство, – повторяла и повторяла Кэди, идя вдоль улицы, – необходимо сохранить собственное достоинство». Прямо за пожарной каланчей начиналась длинная дорога вверх, потом перекресток и невысокая ограда, идущая прямо по вершине холма. Кэди преодолела подъем, вышла на вершину холма, зашла за ограду. Здесь город менялся. Та его часть, которую она уже видела, была прелестна, но за оградой, казалось, начинались кущи небесные. По дорожке можно было пойти направо и налево. Церковь была слева. А справа стояла хорошенькая невысокая постройка с просторным крыльцом и высокими закругленными вверху окнами. Вывеска над дверью гласила «Библиотека города Ледженд». Справа от библиотеки земляная дорожка вела на пологий холм, и Кэди пришлось даже протереть глаза, чтобы убедиться, что ей не чудится то, что она увидела в конце дорожки. Если она не ошибалась, красивая белая постройка с куполообразной крышей не могла быть ничем иным, кроме мечети.
Кэди не сомневалась, что никогда прежде не слышала, что на Диком Западе была хотя бы одна мечеть!,С этой мыслью она повернула в сторону церкви. По обеим сторонам от прекрасно ухоженной дорожки росли цветы, двор перед церковью можно было сравнить разве что с чудесным покрывалом из блестящей травы с разбросанными повсюду голубыми цветочками. По всей вероятности, здешние серебряные прииски процветали, поскольку давали возможность содержать общественные здания в таком прекрасном состоянии.
Когда Кэди подошла к церкви, она услышала пение и улыбнулась. Может, церковные служители проявят больше сочувствия к ее положению. Может, ей удастся поговорить с пастором и он поможет ей найти работу. Почему она не подумала об этом раньше?
Кэди медленно поднялась по ступеням церкви и тяжело опустилась в тени навеса над крыльцом, приготовившись ждать Коула. Он, без сомнения, купит ей что-нибудь поесть, решила она и улыбнулась столь приятной перспективе.
Ей не пришлось ждать слишком долго, потому что всего несколько минут спустя он подъехал верхом на коне. Даже само его появление позволило Кэди облегченно вздохнуть. Он ее друг, и он обязательно ей поможет!
– Я опоздал? – взволнованно спросил Коул. – Мне казалось, мы договорились встретиться в два.
– Нет, – ответила Кэди, отчаянно желая, чтобы волосы ее были не такими грязными и на ней не болтались страшные лохмотья, которые некогда были подвенечным платьем. – Это я рано пришла.
Он неторопливо спешился, медленно поднялся по ступенькам, потом остановился в нерешительности, словно не зная, что делать.
– Я должен сейчас репетировать сольную партию для завтрашней службы. Пастор уезжает из города на пару недель, так что необходимо будет больше музыки, чтобы занять время. После того как я исполню несколько песен, они взмолятся, чтобы пастор вернулся. – Он улыбался, беззаботно глядя на нее, словно не видя, в каком жалком она оказалась положении.
Он сделал шаг к двери, потом повернулся и сел на ступеньку рядом с ней.
– Вы в порядке?
Кэди хотелось бы ответить на этот вопрос утвердительно: да, все великолепно! – но в желудке у нее заурчало, и она не смогла солгать.
– Нет, не в порядке.
Он взял в свою большую, теплую, чистую руку ее грязную ладошку.
– Хотите мне об этом рассказать? Как ваша новая работа?
– У меня нет работы, – с отчаянием выкрикнула она, но когда он оглянулся на открытые двери церкви, Кэди заговорила потише. – Никто не захотел нанять меня! Никто и нигде, ни в общественных заведениях, ни в частных домах. Я обращалась даже в прачечную, но и они выгнали меня.
– Это семейное предприятие, – сказал он и, заметив в ее взгляде вопрос, пояснил:
– Прачечная принадлежит мистеру Симмонсу, а у него шесть дочерей, так что он ни за что не захочет платить чужаку.
Кэди хмуро посмотрела на него. Неужели он не понимает?
– Я не смогла найти никакой работы нигде, – равнодушно проговорила она. – Никто не захотел нанять меня.
– А вы пытались на приисках? Она прищурилась, потом произнесла медленно и твердо, словно объясняла идиоту:
