Цебер практически не замечал, как они облачали его в пурпурную, шитую золотом тогу. Он полностью ушел в воспоминания. Последний раз он видел правую руку императора, человека, приходившегося ему отцом, пятнадцать лет назад, в день похорон матери. С тех пор Корнут совершенно не принимал участия в его жизни. Впрочем, как и до этого.
Цебер вспомнил себя пятилетним, он стоял рядом с матерью перед восседавшим на троне Феликсом, императором Эралама, а чуть в стороне возвышалась массивная фигура светловолосого мужчины с суровым лицом, которого он безумно боялся. Едва ли мальчик мог объяснить причину своего страха. Отец редко виделся с ним, он ни разу не поднял на него руку, в отличие от матери. Но когда он видел сына, то начинал хмуриться и бормотал о том, что скоро сделает из него мужчину.
Цебер плохо понимал, о чем разговаривали взрослые, только постоянно ощущал на себе взгляд императора. Но когда Корнут Мугнус потребовал оставить ему сына, ребенок тут же сообразил, что его хотят забрать у мамы, и из его глаз потекли реки слез. Он боялся громко заплакать, ведь за это можно было получить суровое наказание.
— Подойди ко мне, Цебер, — сказал император.
Тот послушно подошел к прадеду.
— Ты хочешь остаться с мамой? — голос Феликса звучал мягко и успокаивающе, но ребенок пришел в неописуемый ужас, ведь ему пришлось приблизиться к тому, кого боялись даже его родители. Он смог лишь утвердительно несколько раз опустить голову, ловя ртом воздух в беззвучных рыданиях.
— Он останется с матерью, Корнут. Я разрешаю тебе взять новую жену. У тебя будут другие сыновья.
Актирэна Эвелла упала на колени перед могущественным дедом, коснулась лбом его рук и, схватив мальчика, покинула тронный зал. Цебер остался с матерью.
И сейчас, при мысли о встречи со своим родителем, ему стало не по себе.
Корнут прибыл как несущий волю императора — так именовали тех, кто выступал от имени императора, обладал безграничными полномочиями и мог вершить абсолютно любое правосудие. И Цебер догадывался о поводах, послуживших причиной его визита.
Вскоре наместник, восседая на золоченом троне, ожидал императорского посланника. По две стороны от него расположились темный и светлый маги. Немного поколебавшись, наместник приказал им создать вокруг себя два защитных полога. Вскоре массивные двери из резного дерева открылись, вошел слуга и начал перечислять все звания и регалии Корнута.
Впрочем, тот не стал дожидаться, пока слуга закончит. Он вошел в тронный зал в сопровождении одного лишь спутника. Отец ни капельки не изменился, только морщины стали глубже, а волосы белее. На шестом десятке его взгляд был всё таким же острым, а массивное тело состояло из сухих мышц.
«Светлый маг», — услышал Цебер в голове голос Рубентия.
По всей видимости, спутник Корнута произвел такой же анализ встречавших и передал информацию господину.
— Ты всегда был излишне боязлив, Цебер, — вместо приветствия произнес Корнут, — Я прибыл не для того, чтоб карать. Император послал меня помочь тебе разобраться с делами.
Наместник дернулся, словно от пощечины. Он хотел сказать отцу, что тот всегда был излишне прямолинеен. Но сейчас он снова ощутил себя тем испуганным ребенком.
— Приветствую вас, досточтимый легат. Посмею выразить надежду, что ваше путешествие было легким? Прошу прощение за эти предосторожности. Надеюсь, они никоим образом не задели вас? Слуги всего лишь соблюдают обычную формальность.
Корнут скривился.
— Не трать моё время попусту, Цебер. Перейдем сразу к делу.
— Но вы, вероятно, устали с дороги. Слуги проводят вас в ваши покои. Во дворце великолепные термы…
Брови Корнута сдвинулись.
— Нет! — перебил он наместника, — Прикажи седлать коней, мы немедленно поедем в порт.
Цебер не понимал, чем успел вызвать гнев посланника императора.
— Как будет угодно досточтимому легату. Только по городу удобнее перемещаться на носилках.
— Я похож на престарелую матрону? Надеюсь, твои слуги смогут оседлать лошадей, пока я иду до конюшен. Я успел оценить дворец. Он огромный и бестолковый. Наверняка вся казна уходит на то, чтоб приводить в порядок весь этот хлев для дорогих рабов. Жду тебя на конюшнях.
***
Вскоре после бури, Ларс послал чайку к Луцию и спросил — что ему делать. Тот ответил, что нужно просто потихоньку вливать в Ариса энергию, ровно столько, сколько он сможет принять, и делать это как можно чаще. Больше ему ничем не поможешь.
Так Ларс провел сутки, вливая свет в капитана и размышляя о том, что произошло. «Интересно, как бы поступил Арис, если бы я вовремя сказал ему, что остров скоро уйдет под воду? — думал мальчик, — Продолжил ли искать Ури и Омира или предпочел поспешить спасать корабли и остальную команду? И что будет, если я задам ему этот вопрос? И что вообще будет дальше? Едва ли Арис выгонит меня, маги на дороге не валяются. Но вот за своеволие мне может и влететь». Принимать какое-либо наказание Ларс был категорически не согласен. Никто и никогда его не наказывал. Мать слишком любила, да и он старался её не огорчать. А от остальных Ларс всегда успевал убежать. Впрочем, кому было дело до маленького оборванца?
А еще Ларс много думал о встрече с белокурой девочкой. Практически не оставалось сомнений в том, что она демоница. Про себя он решил, что никогда не станет вновь искать с ней встреч. Его смущало только одно — её слова о том, что ему не суждено стать стихийником. В воображении вздымались огромные волны, подвластные лишь его воле, летали гигантские огненные смерчи, а вражеские суда вспыхивали, словно сухая солома. Ларс четко осознавал, что без способностей управлять стихиями всё это останется в мечтах. Светлая магия могла лишь лечить и защищать от тьмы.
И вот, наконец, спустя сутки, Арис открыл глаза.
— Что происходит? — спросил он, увидев мальчика.
— Всё в порядке, капитан Арис, буря закончилась. Мы продолжаем идти в сторону Ханани.
Ларс почувствовал от капитана волны облегчения. Светлый источник старого мага все еще был столь же слаб, как у обычного человека.
— Это тебе я обязан тем, что до сих пор жив?
— Наверное, — ответил Ларс.
Он помнил, что если бы они ушли раньше, то, возможно, капитану не пришлось бы тратить столько энергии на защиту кораблей.
— Хорошо, Ларс, я тебе благодарен, — ответил Арис.
Мальчик четко ощутил, что тот не испытывает к нему никакой злобы. Сил на ментальный щит у мага не было, и Ларс чувствовал все его эмоции и даже мог читать мысли.
— Вы не будете выбрасывать меня за борт?
Арис нахмурил брови.
— Если еще хоть раз позволишь себе
