Читаем без скачивания ШОА. Ядовитая триада - Аб Мише

С. Лозинский: "Еще до вступления в силу декрета об изгнании, высшие сановники Сицилии [тогда части Испанского королевства] представили Фердинанду записку, в которой доказывалось, какой огромный ущерб государству причинит изгнание евреев, так как прочее население почти вовсе не занимается ремеслами и искусствами... Испанские гранды, недолго после ухода евреев, жаловались, что их города и местечки опустели и потеряли всякое значение; если бы они, говорили гранды, предвидели подобные результаты изгнания евреев, то не подчинились бы эдикту 1492 г. и не допустили бы ухода евреев из государства. Город Витория 29 октября 1492 г. с печалью констатировал, что вследствие изгнания евреев он и его окрестности сильно нуждаются ныне во врачах и хирургах и вынуждены платить врачу 10 тыс. мараведи, хотя ранее медицинская помощь обходилась городу всего в 600 мараведи.

Особенно сильно пострадала торговля, что дало основание немецкому экономисту наших дней Зомбарту утверждать, что одной из причин перенесения центра экономической энергии из круга южно-европейских наций к северо-западным европейским народам явилось изгнание евреев из Испании и Португалии" [34, 118].

Бытует утверждение, будто турецкий султан Баязид II, приютивший евреев из Испании, сказал об испанском короле Фердинанде: "Можно ли такого монарха назвать мудрым? Он разоряет свою страну и обогащает мою". Действительно, испанские изгнанники резко продвинули в Турции торговлю, финансовое дело и ремёсла. Евреи принесли и развили в Турции ткачество, винокурение, пищевое производство, ювелирное дело. Изготовление оружия и пороха, а особенно неизвестное ранее в Турции литьё пушек определили победы Османской империи в последующих войнах. О медицине и говорить нечего: в Стамбуле XVI века не было ни одного квартала без еврейского врача. Еврей Якуб стал придворным врачом султана и получил звание паши.

(А крутые испанцы на своём стояли неколебимо: на их земле евреям не разрешалось появляться до 1869 г., почти четыреста лет.)

Ещё одно обстоятельство почему-то мало замечается. Инквизиция и её страсти, строго говоря, не имели отношения к евреям. Церковь преследовала именно марранов - христиан, еретиков. Евреи, не соблазнившиеся благами ассимиляции, оставались в покое. Но - и это тоже знаменательно - не миновала их чаша: изгнали.

С. Лозинский приводит цифры: евреев тогда в Испании жило 190 тысяч, 50 тысяч крестились, 140 тысяч отправились в изгнание, из них 20 тысяч погибло [34, 117]. По данным американского автора Макса Даймонта изгнано было 100 тысяч, погибло около 10 тысяч [17, 289].

Испанское изгнание отпечаталось величайшей трагедией, хотя некоторые его душераздирающие подробности сегодняшнему глазу подозрительны.

Правду обнаружить не очень просто. Неслучайно один археолог ехидно заметил (по поводу отсутствия материальных следов кочёвки евреев с Моисеем в Синае): "Есть факт исторический, а есть факт археологический". Вот и в энциклопедической статье "Демография", на одной и той же странице число испанских евреев в 1490-1492 гг. указано в 300 тысяч и - через две строки! - 250 тысяч [46, т. 2, 307]. При этом разные историки называют число изгнанных евреев от 150 до 400 тысяч. А последний из мифоборцев, английский историк Генри Камен доказывает, что страну покинуло лишь 40-50 тысяч [47, 89]. Он же уверяет, что изгнание не было изуверски скоропалительным, в два месяца, как велел король, а тянулось годами, и власти явно приманивали отъехавших обратно - уже через семь месяцев, 10 ноября 1492 г. вышел указ: возвратившимся и крестившимся евреям вернуть их "дома, добро и собственность по той же цене, по которой они были проданы".

И уехали изгнанники, согласно Г. Камену, не столько на дальние Балканы или в Малую Азию, сколько на близкие земли Италии, где жили довольно сносно [47, 89-90]. Картина рисуется не самая мрачная. Тем не менее испанское изгнание, завершившееся 7 Ава [48, 141], народная память связала с 9 Ава, легендарной датой разрушения древнееврейских храмов, и отмечают его евреи тогда же - в самый свой траурный день.

Испанские уроки могли бы многому научить. Здесь евреям так хорошо жилось, так богато и почётно, так удобно... Авраѓам Сеньор, главный раввин испанских евреев и главный сборщик налогов в стране, был осыпаем милостями: кортесы (парламент) одарили его 50 тысячами мараведи, он получил пожизненную пенсию в 100 тысяч мараведи от королевы Изабеллы, которую он не раз выручал финансовыми и дипломатическими услугами, включая содействие браку её с будущим королём Фердинандом - руками Сеньора и другого придворного еврея Альфонсо де ла Каваллериа создалась чета "Католических Величеств", изгнавшая евреев (де ла Каваллериа оплатил и драгоценный свадебный подарок Фердинанда Изабелле). Правда, рабби Авраѓам Сеньор в изгнание не пошёл - 82-летний рабби крестился. Через год он умер уже как Фернан Перес Коронель.

Много веков ласка Испании убаюкивала евреев. Они даже скрестили свой язык с испанским, смесь - ладино звучала прекрасно. Подобное слияние с коренным народом продемонстрировали ещё только немецкие евреи с идиш - дело кончилось похлеще испанского.

2006 год, Испания. Сеговия. Еврейский культурный центр в бывшем доме Авраѓама Сеньора. Встречаются два туриста-еврея.

Первый: Какая антисемитская страна Испания! Они же ж нас выгнали. Как здесь теперь еврею жить?

Второй: А вы сами откуда?

Первый: Из Германии. Уже 14 лет там. Отношение к нам прекрасное. Наших там уже двести тысяч собралось.

Бессмертие! То ли еврейского народа, то ли беспамятной глупости. "Чем дольше антисемитизм остаётся без употребления, тем более яростно он прорывается", - заметил Теодор Герцль [цит. по 25, 224].

Кажется, Гегель сказал: из всех уроков истории самый поучительный - неумение извлекать уроки. Четверть испанских евреев, только что растоптанных неблагодарным Отечеством, при ещё дымящихся обидах и ранах и зная о горькой участи марранов - предпочли тем не менее изгнанию крещение. Рав Авраѓам бен Йосеф из Тротеаля: "И большинство евреев с их именитыми гражданами, вождями, сановниками остались в своих жилищах, чтобы расстаться с источником живой воды, Царем мира, и последовать за чужими богами..." ("Ашламат сефер ѓа-Каббала") [99].

Страх бездомности и нищеты затмил прежнюю преданность религии. За отказ от крещения испанские власти не карали евреев ничем. "Анусим" ("изнасилованные") - так ли уж словцо правомерно?..

Португалия - вот где определение "анусим" в самый раз на месте. Деловитый португальский король Хуан II за деньги впустил к себе 10000 испанских изгнанников на восемь месяцев, после чего стал продавать их в рабство. Сменивший его в 1495 г. Мануэль I, лавируя между соблазнами экономики и политики, сперва обласкал евреев в надежде на доходы от их деятельности, а затем ради дружбы с юдофобской Испанией насильственно их крестил. "Людей за волосы волокли к крестильным купелям", - свидетельствовал португальский епископ [11, 145]. Евреи дали взятку папе римскому Александру Борджиа, его вмешательство вместе с усилиями некоторых влиятельных португальцев привели к более мягкому, чем в Испании, режиму жизни "новых христиан": они могли соблюдать иудейские традиции, им позволялась доходная коммерция, от которой выгадывали власти благодаря поборам с марранов. Льготы и обогащение марранов, конечно, усугубляли народную нелюбовь к ним вплоть до погромов: в Лиссабоне в 1505 г. убито при погроме больше тысячи крещёных евреев.

С другой стороны, португальские марраны научились служить двум религиям, и это дало им "беспрецедентную живучесть" [Л. Поляков, 11, 147]. Она вполне проявилась после того, как нарастание юдофобии в Португалии привело к усилению давления на марранов, введению инквизиции испанского образца (1536 г.) и выезду их в другие страны (до 1507 г. нелегально, потом по разрешению короля). Возможно, их дальнейшие успехи на новых местах в немалой степени обусловливались португальской школой приспособляемости (и спасительного двуличия?).

Португалия короля Мануэля I - мировая торговая держава, океанские волны качают её корабли, и среди процветающих негоциантов доля марранов куда больше пяти процентов - относительной численности их в стране. Купеческая гильдия португальских марранов завела свои заграничные отделения - международное сообщество, укреплявшееся по мере внедрения марранов в европейские страны. Сюда их влекла возможность вернуться в иудаизм, а ещё более - коммерческая конъюнктура: города их новой жизни - в XVI в. Антверпен, Венеция, Салоники, Бордо, Анкона; в XVII в. Амстердам (его называли "новым Иерусалимом"), Лондон, Гамбург - все они были важнейшими центрами торговли, взаимопомощи поселившихся здесь марранов никакие границы не могли помешать, тем и определялся во многом деловой успех.