Читаем без скачивания Дом, в котором живёт смерть - Джон Карр

— Ну, как тебе это нравится?! — воскликнул Дэйв. — Если моя непредсказуемая сестра передумала и возвращается…

Он подошел к входным дверям и распахнул их.

— Это не Серена, — сообщил он, высунувшись. — Машина — не родстер. Думаю, седан, смахивает на «хадсон», и, скорее всего, это означает… Да, Джефф, тебе лучше подойти. Это Пенни!

Вечернее небо, несмотря на обещание ясной погоды, затягивалось облаками. Сильные порывы ветра ерошили траву на газоне, машина развернулась и остановилась у входа на террасу. Оставив входную дверь распахнутой настежь, Дэйв и Джефф спустились встретить Пенни. Она высунулась из переднего левого окна, лицо ее было встревожено.

— Прошу вас, скажите, где Серена? — начала она. — Я должна поговорить с Сереной!

— Боюсь, что не получится. — Похоже, Дэйв начал понимать настроение Пенни. — Минут десять назад ей позвонил какой-то неизвестный нам абонент, и она тут же выскочила. Это важно?

— Не знаю, но думаю, что может оказаться очень важно. Она сказала, куда отправилась?

— Просто куда-то в город. Ты же знаешь Серену, она не очень любит откровенничать. А у тебя есть хоть какая-то идея, куда она могла деться?

— Толком я тоже не знаю, но могу предположить. И скорее всего, я найду Серену, — Пенни умоляюще посмотрела на Джеффа, — если он поедет со мной.

— Я, как всегда, тоже к твоим услугам, — сказал Дэйв. — Могу я сесть впереди?

— Не стоит, Дэйв, — остановила его Пенни, когда Джефф обошел машину, а Дэйв сделал движение последовать за ним. — Это всего лишь сумасшедшее предположение, может, все не так. В данных обстоятельствах я не думаю, что тебе имеет смысл ехать с нами. И опять-таки в данных обстоятельствах я думаю, что ты все поймешь.

— О, я-то пойму! Дела Серены должны оставаться только ее делами… по крайней мере, для другого члена семьи.

— Я не имела в виду…

— Я знаю, Пенни. Если кто-то из ее подруг беспокоится по поводу того, что, черт побери, делается с Сереной, у них есть право беспокоиться, а мне остается лишь аплодировать им. Залезай внутрь, Джефф. Хочешь взять свою… нет, ты же не носишь шляпу. Никто из нашего поколения после колледжа не стал носить шляпу. Удачного поиска — вам обоим! А я пойду займусь амбарными делами.

Над газоном пролетел еще один порыв ветра. Джефф устроился на переднем сиденье и захлопнул дверцу.

— Хочешь, я поведу машину, Пенни?

— Нет, спасибо. Я куда способнее, чем выгляжу.

Они плавно развернулись по направлению к главным воротам, и тут Пенни снова заговорила. Несмотря на владевшее ею волнение, она оставалась собранной и невозмутимой.

— Ты знаешь, — сказала она, — это мое представление может оказаться еще более смешным, чем я думала! И если это так, ты сможешь вместе со мной от души посмеяться над тем, что мы сейчас делаем!

— Легко. Но все же я предпочел бы выяснить, что же мы делаем. Или пришла твоя очередь быть загадочной?

— И вовсе я не загадочная, честное слово! Дэйв думает, что в жизни Серены есть какой-то мужчина. Я почти уверена, что это так и есть — по некоторым замечаниям, которые она порой роняла. Кстати, что он имел в виду, когда упоминал об амбарных делах? Он собирается сидеть в амбаре — или что?

— Он имел в виду амбарную книгу, этакий вахтенный журнал, который вел старый коммодор. Дэйв говорит, что в ней есть какие-то намеки на спрятанное сокровище.

— Я все думаю, — продолжила Пенни, — неужели бедный Харальд Хобарт в самом деле потерял так много денег, как считает мой отец? Дэйва это не волнует, а вот Серену может обеспокоить. Но я хочу говорить не об этом. Дэйв опасается, что Серена, которая всегда так тщательно подбирала достойную ее компанию, может увлечься совершенно недостойным мужчиной.

— Значит, мы присмотрим за Сереной. Итак, где мы будем ее искать?

— На Бурбон-стрит. Там есть бары, где наливают спиртное.

— Ты знаешь такие заведения? И Серена их знает?

— Да. Почему бы и нет? — быстро ответила Пенни. — Тебе должно быть известно, что есть бары и бары. Некоторые из них, конечно, просто ужасны. Другие получше, они больше напоминают рестораны, в которых подают хорошие блюда и соответственно напитки, — словом, довольно респектабельные заведения. Место, куда мы направляемся, что-то вроде ночного клуба, достаточно приличное заведение. Оно… оно…

— Да?

— Оно называется «Туфелька Синдереллы» и считается кофейней. Что же до напитков, там можно получить только абсент, который подают в кофейных чашках. Если персонал тебя не знает, ты получишь только кофе… по заоблачным ценам. Это правда, Джефф, что абсент запрещен даже во Франции?

— Да это так, но во Франции придумали, как законным образом заменить его. Есть такая жуткая зеленая штука, именуемая перно, которая бьет по башке не хуже абсента. Большого интереса подобные напитки у меня не вызывали.

— Я и сама не люблю абсент, хотя могу немного выпить и устроить настоящее шоу, если выпью несколько больше. Но Марсель меня знает. Привели меня туда Серена и Дэйв. — Пенни поежилась. — Ты понимаешь? Какой бы свободомыслящей я себя ни считала, в такое место я не могу явиться одна.

— Вопрос вот в чем, Пенни, — что мы будем делать, когда явимся туда? Предположим, мы найдем Серену, которая сидит за рюмкой абсента в компании совершенно неподходящей личности: какого-то жуткого уголовника или даже гангстера? Должен ли я гордо подойти к нему и сказать: «Сэр, вы совершенно неподходящая личность, убирайтесь отсюда к черту»?

— Ни в коем случае! Боже милостивый, нет! Сделать мы ничего не сможем, даже если и захотим. Кроме того, мужчина, о котором идет речь, может оказаться совершенно иным. Судя по намекам, которые отпускала Серена, я не сомневаюсь, что все мы его знаем. Когда я говорю «все», то, конечно, не учитываю тебя: ты слишком долго отсутствовал… В чем дело, Джефф? У тебя есть что-то на уме?

— Только то, что все это слегка смахивает на слежку. Разве девушка не имеет права на собственную личную жизнь?

— Конечно, имеет! Но если даже тот мужчина принят в обществе, это еще не гарантия, что он не связан с какими-то сомнительными или даже опасными делами. Я надеюсь, что тут нет ничего подобного; я от всей души надеюсь! Серена такая… такая сдержанная… и невероятно разборчивая!..

— Из чего следует, — с неприкрытой иронией предположил Джефф, — что ты и не сдержанная, и не разборчивая?

— Во мне нет и капли сдержанности! И хотя признавать это ужасно, в глубине души я страшно неразборчива! Это я и должна была откровенно сказать Серене, когда она сообщила мне…

— Когда она сообщила тебе — что? Прошлым вечером, перед тем, как нас прервал тот коп, которого Дэйв называет Старой Немезидой…

— Это было очень плохо, да? — с мягкой настойчивостью спросила Пенни. — И я снова вела себя как сущая идиотка. Как обычно. — Она на мгновение опустила взгляд. — Мы должны вернуться к прошлому вечеру, Джефф, и обсудить то, на чем остановились. Но пожалуйста, только не сейчас. Не сейчас, ладно?

— Как скажешь, Пенни.

— У тебя больше ничего нет на душе?

— Абсолютно. И если на то будет твое желание, дорогая, я весело отправляюсь прямиком к черту и оборву ему бакенбарды.

Они погрузились в молчание. Каждый был занят своими мыслями. После паузы, которая показалась такой долгой для Джеффа и такой короткой для Пенни, их окружили мигающие огни. Пенни была права: поездка действительно была недолгой, и едва только минуло десять, как Джефф увидел знакомые места.

Под высокими фонарными столбами, с которых лился бледный свет, Кэнал-стрит делала широкую дугу к югу и выходила к реке. Интенсивность движения заметно уменьшилась. Стоило пробыть лишь пять минут в центре Нового Орлеана, как вы начинали чувствовать беспечную атмосферу города и царящую в нем снисходительность к человеческим слабостям.

Поскольку Пенни опасалась вести машину по узким улочкам этого района, она оставила свой «Гудзон» на университетской стоянке, которую кое-кто продолжал называть Американской. Пешком они прошлись по Кэнал-стрит до Французского квартала. Миновав Бургунди-стрит и Дофин-стрит, они повернули налево, к тому проспекту, который искали.

Когда сгущалась темнота, Бурбон-стрит и слоняющиеся по ней обитатели этих мест выглядели так, словно оставались таковыми с тех пор, как появилась эта улица. Молодые люди шли, и плечо Пенни касалось предплечья Джеффа, а он чувствовал себя ее могучим защитником и покровителем.

— О чем ты сейчас думаешь, Джефф?

— Если ты спрашиваешь, то главная мысль посвящена тому, что ждет наши отношения. А вот вторая мысль…

— Да, так о чем вторая мысль?

— О сухом законе! — взорвался Джефф. Ругательства, которым он так и не позволил сорваться, он произнес мысленно. — Здесь сухой закон сколь нереален, столь же неестествен, каким бы он ни казался в Вене или Париже.