Читаем без скачивания Тень на плетень - Светлана Алешина

И всех нас под монастырь подведет! Втроем будем, прошу прощения, после того как крякнем, постукивать, – Маринка верно повторила Фимин стук по столу, – а я еще жить хочу!

Фима промолчал, а я, наоборот, молчать не стала и спросила у него:

– Колись, адвокат, что ты там по телефону говорил про опасности этого дела.

– Господи, еще какие-то опасности? – Маринка обреченно махнула рукой и села у меня за спиной рядом с окном.

Фима кашлянул и сказал:

– Ну, все, что я знаю, Оль, так это то, что у нас выборы на носу. Губернаторские, я имею в виду.

– Я где-то об этом уже читала, – задумчиво проговорила Маринка.

– В нашей газете, – терпеливо пояснила я.

– Наверное, – вздохнув, согласилась Маринка, – нам только политики не хватает к нашим покойничкам!

– Ну так вот, – продолжил с очаровательной улыбкой Фима, – Будников ваш как раз и занимался предвыборными технологиями. И предшествующие ему господа тоже. Эти, как их там, – Фима небрежно придвинул пальцем к себе записку, лежащую на столе, – Джапаридзе и Гарфинкель. Уж почерк Джапаридзе я достаточно хорошо знаю, он у меня консультировался по одному вопросу.

– Что же ты молчишь! – Маринка даже подпрыгнула на табурете, а я невольно вздрогнула.

Всегда опасно оставлять Маринку за спиной.

– Он писал?! – Маринка настороженно подалась вперед, ловя каждый звук.

– Не исключено, – серьезно заметил Фима, и Маринка, застонав, села обратно, – если предположить, что он сперва разучился писать, а потом научился снова. Почерк совсем другой.

Маринка что-то проворчала, но я не обратила на это внимания.

– Пиарщики, значит, – протянула я, обдумывая полученную информацию.

– Они, они, родимые, – улыбаясь, подтвердил Фима, – а это дело суровое и дорогостоящее, так что сами теперь думайте, во что вы влезаете.

– А записка? – почти спокойно спросила Маринка. – Зачем ее сунули, как ты думаешь?

– А о записке можно только сказать, что кто-то в курсе ваших интересов и дает вам это понять.

Реальным следствием может только быть ваша повышенная осторожность. – Фима отпил чай из чашки, похвалил Маринку за ее искусство – как будто, чтобы заваривать нормально чай, нужно медитировать десять лет! – и потребовал:

– Ну давайте, рассказывайте, что у вас произошло за отчетный период, а я попытаюсь понять, что же происходит.

Ну я и рассказала, постоянно прерываемая Маринкой для каких-то мелких уточнений.

После моего рассказа Фима долго качал головой и наконец спросил:

– А как ты думаешь: этот Розенкранц на самом деле такой дурак или только прикидывается?

– Сложный вопрос, – призналась я.

– Дурак, дурак, это абсолютно точно, – подтвердила Маринка и, помедлив с секунду, добавила:

– Да и мы не лучше.

– А чем занимались Джапаридзе и Гарфинкель? – спросила я у Фимы.

– А все тем же, все тем же пиар-гешефтом. – Фима взглянул на Маринку. – А можно еще чаю?

Маринка приняла чашку, а Фима, подняв глаза к потолку, сказал:

– Не везет, надо заметить, нашему губернатору с этими спецами. Он вроде все условия им создавал и бабки платить не отказывался… Эта квартира, о которой вы тут страхов наговорили, она служебная, как раз и держится для такого случая в смысле приезда варяга-специалиста. Таких пустующих квартир в доме несколько. Одна из них вот и стала нехорошей.

– Я все поняла – воскликнула Маринка, с громким стуком ставя чашку перед Фимой. – Все поняла, честно! Это губернатор их вызывает по одному и травит! Там у него или шторы отравленные, или…

– Ерунда, – отрезала я, – полная причем.

Наш губернатор не такой дурак, чтобы оставлять на себе подозрения. А если и дурак, то у него должны быть умные советники!

– Сказала тоже! – Маринка даже руками всплеснула. – Да кто же в нашем мире слушает умные советы?!

Мы пообщались втроем еще около часа, а потом Фима засобирался домой. Я проводила его до двери, и он, наклонившись, прошептал мне:

– Если бы ты была одна, я бы взялся охранять тебя до утра.

– Если бы ты не был женат, я, наверное, обсудила бы этот вопрос, – так же тихо сказала я.

Фима состроил рожу, хмыкнул и подвел итог:

– Значит, в следующий раз! Я все понял!

После его ухода Маринка твердо заявила, что одна спать в отдельной комнате не будет. Мне это было на руку – я сама хотела ей предложить такой же вариант, но, воспользовавшись тем, что первой сдалась не я, а она, я молча пожала плечами и равнодушно пробормотала:

– Как хочешь!

Эта швабра тут же ускакала в ванную, не обращая внимания на мои права хозяйки квартиры, и мне пришлось остаться в кухне и мыть посуду.

Спали мы, слава богу, нормально, и никто нам не постукивал. Я несколько раз просыпалась, но больше меня ничто не пугало.

Утро наступило, когда ему и положено, то есть по-свински рано, и, героически преодолев свое отчаянное желание подремать еще чуть-чуть, я растолкала Маринку.

– А! – крикнула она и нырнула под простыню. – Что случилось?!

– Я обещала к Ромке заехать с утра, – недовольно сказала я, завязывая пояс халата.

– Ну и вперед, езжай, если тебе нужно, – ответила Маринка, снова укладываясь, – я никому ничего не обещала. Ты езжай, а я потом подъеду…

Последнее слово Маринка даже не произнесла, а продышала, и я не стала с ней спорить. Не хочет ехать – не надо. Пусть остается одна в этой квартире, если она такая отважная, может быть, еще одна записочка придет.

Я так и сказала, выходя из комнаты и направляясь в ванную. Когда я вышла из ванной, Маринка уже сидела в кухне на табурете с весьма недовольным выражением лица. Ничего мне не сказав, она прошла в ванную и громко захлопнула за собой дверь, а я поставила чайник на плиту.

И почему некоторые люди просыпаются такими озлобленными?

Делая себе ма-аленький бутербродик и наливая чай, я дождалась продолжения Маринкиного недовольства.

Зайдя в кухню, она отпила чай из своей чашки, посмотрела в окно и толкнула меня под локоть.

– Едем, что ли? – проворчала она. – Ты не уснула, мать?

– Я тебя жду, можно сказать, со вчерашнего дня, – ответила я, вставая.

Моя «Лада» завелась легко и просто, и это потихоньку начало меня примирять с окружающей действительностью.

Я выехала со двора и, немного поругавшись с Маринкой – по существу, мы выясняли друг у друга, где живет Ромка, – повернула направо. До Ромкиного дома нужно было ехать минут десять, не больше, но эти же десять минут можно было и спокойно спать! Я вполголоса выругала свои положительные качества, вроде обязательности и исполнительности, и, чтобы не было совсем уж скучно, начала посматривать в зеркало заднего вида на дорогу. Маринка что-то говорила, сидя рядом со мною, но я ее не слушала.

Через три или четыре минуты мне показалось, что за нами настойчиво движется какая-то белая «копейка». Я повернула один раз не туда, куда мне было нужно, потом повернула в обратную сторону и фактически вернулась на исходное место. «Копейка» не отставала. Признаюсь: я начала немного психовать. Однако перед самым Ромкиным домом «копейка», вдруг набирая скорость, обогнала мою «Ладу» и помчалась вперед.

Я вздохнула: возможно, загон с преследователем оказался обычным следствием плохого сна и нервотрепки накануне.

Дом Ромки располагался около большого нового магазина, сверкающего надписью «Супермаркет». Увидев, что этот супермаркет такой большой и уже открыт, Маринка воспряла духом.

– Ну, в общем, так, мать, ты иди к Ромке, а я схожу-ка по делам в это заведение. Вдруг куплю что-нибудь для души типа печенья к кофе.

Маринка, не дожидаясь от меня ответа, выпорхнула из «Лады» и заспешила в супермаркет.

Я заперла машину и пошла к нужному подъезду.

Ромка ждал меня, приоткрыв входную дверь и выглядывая на лестничную клетку.

– Ты зачем вылез? – строго спросила я, подходя к нему. – Хочешь еще что-нибудь, не дай бог, себе сломать?

Ромка засмущался и заелозил взглядом по стене.

– Ну, я думал, вы спешите, – промямлил он и протянул мне диктофон. – Я немного увеличил объем текста, приблизительно на двадцать пять строк от нормы, но…

– Я посмотрю, что можно сделать, – продолжая сохранять внешнюю строгость, сказала я. – Если это будет гениально, то я урежу лучше какую-нибудь другую статью.

– Гениально, скажете тоже, – хмыкнул Ромка, но его глазки блеснули от удовольствия.

Я только вздохнула и промолчала, кладя диктофон в сумку.

Ромка, не зная, что ему еще сказать, помялся и неуверенно предложил:

– Может быть, чаю, Ольга Юрьевна?

– В следующий раз, – вежливо отказалась я и, кивнув Ромке, пошла по ступенькам вниз. Когда я спустилась на два пролета, то услышала, как осторожно и тихо закрылась Ромкина дверь.

Еще раз усмехнувшись про себя, вспомнив Ромкину реакцию на мои слова о гениальности, я вышла на улицу. Подъездная дверь с грохотом захлопнулась за мною.