Читаем без скачивания Редкие земли - Василий Аксенов

«Впервые слышим его голос», — сказал третий профессор, Волковицкий.

Интересно, что все предшествующие годы Никодим Стратов проявлял себя лишь в образе совершенно первоклассного цветущего мальчика. Он рос, как говорится, не по дням, а по часам, но иногда вроде бы даже и по минутам. Так, во всяком случае, казалось взрослым: отправляется, скажем, малец на занятия по фигурному катанию, а возвращается подросшим едва ли не на высоту коньков. Взрослые в переполохе: да ведь не может же такого быть, чтобы пятилетний мальчик за час так резко прибавил! Затаскивают сопротивляющегося Никодимчика на ростомер, ну вздыхают с облегчением: нет, это нам просто показалось, ну прибавил, конечно, но не на высоту коньков, а всего лишь на палец. Словом, никогда этот стратовской отпрыск никакой патологией не отличался, а, напротив, среди сверстников представлял высший ранжир нормы: крепкий, румяный, с папкиной густоволосостью, с мамкиной синеокостью. Интересно, что к пяти годам он не только читал, но и пристрастился даже к русским стихам. Открывал, например, Пастернака и находил про себя: «Я рос, меня, как Ганимеда, несли ненастья, сны несли». Вместе с одиннадцатилетней будущей нимфеточкой Пашенькой они представляли идеальную детскую пару идеальной семьи.

Ненастья, однако, уже кружили поблизости. На просторах недавней «родины чудесной» разыгрывалась эпопея нового российского бизнеса. Шли схватки между «солнцевскими», «курганскими», «питерскими», «тольяттинскими», «ореховскими» и прочими группировками. В недрах группировок зрели ударные кулаки так называемых «бригад». «Забивались стрелки», чаще всего завершающиеся стрельбой. В среде «конкретных пацанов» возникал «новояз» 90-х. Слово «крыша», например, приобретало жутковатую коннотацию. От него отпочковывался мерзковатый глагол «крышевать». И вся эта зловещая игра кружилась вокруг быстро возникающих и стремительно возвышающихся олигархических корпораций. В одночасье, а то и в одноминутье, создавались миллиардные капиталы. То и дело гиганты сталкивались друг с другом. Воздушные пространства страны, в которых над тысячекилометровыми нефтяными и газовыми полями стояли арктические антициклоны, пересекались частными самолетами и чартерами конфликтующих компаний. Неуклонно агонизирующая плановая индустрия в рамках приватизации рождала то ежедневно лопающиеся пузыри мощного мошенничества, то более-менее устойчивые платформы добычи и сбыта, охраняемые парнями с помповым оружием. Охранные отделы предприятий то и дело превращались — и вроде бы даже на вполне лигитимной основе — в группы «поглощения». Охрана как таковая становилась мощным бизнесом, в котором заправляли делами бывшие гэбэшники и грушники. Немало было и одиночных наемных стволов, всяких «снайперов» и «киллеров», они, поднахватавшись из мирового кинематографа загадочных манер, нередко и в «Таблицу» заходили, интересуясь, не нужны ли какие-нибудь экстренные услуги.

Сук и Шок иногда беседовали по душам с такими единоличниками. А почему бы вам, сударь, не влиться в наш здоровый коллектив? Зверскими инстинктами вы вроде бы не обладаете, судя по внешности. Мочиловка по заказу — опасный бизнес, и прежде всего для исполнителей; вы это понимаете? «Таблица-М» отстрелом конкурентов принципиально не занимается. В отличие от партии большевиков комсомолу претит террор, как индивидуальный, так и массовый. Это шутка. Вы с шуткой, как видим, дружите, не так ли? Наша охранная структура нацелена целиком на оборону. Как наши деды-то пели: «Чужой земли мы не хотим ни пяди, но и своей вершка не отдадим!» Итак, мы готовы подвести нулевую черту, списать вам все грехи, то есть, как любит говорить наш босс Ген Стратов, возродить вас как личность, если вы, конечно, согласны пройти школу молодого оборонца.

Школа эта находилась на ферме возле Звенигорода. Добровольца прежде всего привозили на стрельбище и просили продемонстрировать его профессиональное искусство. Чаще всего эти снайперы оказывались липовыми. Стреляли они на шермака, не делая поправки на ветер. Чаще всего оказывалось, что у этих ребят вообще не было мокрых дел, иными словами, псевдокиллер предлагал на продажу не профессиональный опыт, а только свою готовность к убийству. Прости, браток, но такой маразм нам не нужен, говорили ему Сук и Шок: «Таблица», если вооружается, то лишь для самообороны, понял? И вот если ты готов войти в нашу бригаду, пройти соответствующую подготовку по самообороне без оружия и с оружием, если будешь готов принимать навязанный бой и в этом бою не лезть на рожон, но и не дрожать за свою шкуру, если ты освоишь мораль «Таблицы» и философию «Редкой земли», тогда ты станешь одним из нас со всеми вытекающими последствиями.

Чаще всего любой отморозок с еще уцелевшими кое-какими человеческими качествами при этих словах наполнялся восторгом; вот это да, вступить капитально, стабильно так в структуру «Таблицы-М»! Подчиняться по прямой небезызвестным господам Суконному и Шокмуратову, таким молодым конкретным организаторам охраны, которые под влиянием Востока полностью искоренили русскую Матерь Щинскую из своего существования; ну и ну!

Бывшего отморозка привозят в переулок Печатников, в штаб-квартиру корпорации, 15-этажный дом с прозрачными пеналами для лифтов. Там повсюду барражируют характерные пацаны, демонстрируют вежливость. Одеты все в подогнанные костюмы с ненавязчивыми галстуками, и вот вчерашнему отморозку становится не по себе в том, чем вчера гордился, то есть в тренике из жатого шелка и с большим, как бы отсекающим подколенным дизайном; вдруг начинает ощущать какую-то общую недомытость.

По дороге туда, куда ведут, недомытый бросает взгляд в буфетные помещения. Ё-моё, возле стоек щебечут за кофе девчонки в облегающих джинсах, прямо ковбойское войско!

Столько девчонок с такими данными не наберешь во всем месте, откуда он приехал! А в других, уже диванных кабинетах за кофейным перерывом сидит даже не джинсовая юность, а модельная младозрелость; ну это вообще! По фазе!

«Послушай, приезжий, — сказали в 1996 году одному такому недомытому Сук и Шок, — давай-ка соберись, мы уже почти пришли. Демонстрируй стопроцентную жесткую готовность и нулевую растерянность. Забудь о том, во что одет. Фильм „Зимний герой“ видел? Вот так веди себя, как Брюс Джезказган. Понял?»

«Алё, братаны, ну чё вы так напрягаете? — отвечает приезжий. — Можно покурить-то перед аудиенцией, малость расслабиться?»

«На этом этаже у нас не курят», — сказал Сук, а Шок добавил: «На трех из пятнадцати этажей здесь не курят».

«То есть как это?» — удивился приезжий, который вообще-то без сигаретки вряд ли себя позиционировал для дальнейшей жизни и службы.

«Это потому, что наша Директория не курит, — пояснили ему. — Ни Ген не курит, ни Ашка, ни Ясно. Верхушка, они говорят, должна быть экологически чистой. Тут фильтры повсюду стоят. Чувствуешь запах озона?»

С этими словами они вступили в озоновый слой корпорации и проследовали мимо секретарей и консультантов в огромный кабинет, в котором воздух уже напоминал французские склоны Альп, а заодно и йодистые испарения бискайских пляжей. Приезжий не ведал ни того, ни другого и от неожиданности закашлялся. Впрочем, может быть, он имитировал покашливание, чтобы скрыть смущение: ведь перед ним в дальнем углу кабинета сидели за компьютерным столом три молодых персоны в затрапезных свитерках, миллиардеры Стратовы Ген и Ашка с их неизменным партнером Гурамом Ясношвили. Приезжий никогда их не видел живьем на таком близком расстоянии, однако в прошлом просмотрел не менее трех сотен фоток и дюжины две кассет с их изображениями. Признаться, он не рассчитывал, что его проведут прямо к ним, даже не обыскав. Решив заявиться в «Таблицу», он предполагал допрос с пристрастием, ну без особенного зверства, но и без миндаля в шоколаде. Странным образом их главные эксперты по охране, Сук и Шок, которых он тоже знал по снимкам и кассетам, никаких ему вопросов по сути дела не задавали, как будто в натуре принимали за кустаря-одиночку.

«Располагайтесь там, на диванах, ребята! — крикнул им Ясно. — Сейчас вам кофе принесут, а мы присоединимся минут через десять».

Ашка откинула со лба свою косую челку и улыбнулась такой улыбкой, какой приезжему еще ни одна земная женщина прежде не улыбалась. Ген только помахал левой рукой, правая не отрывалась от мышки. Красненький курсор стремительно перемещался по огромному монитору. Через пару минут, все еще не отрываясь от компьютера, босс бросил фразу, непосредственно адресованную приезжему: «Макс, чувствуй себя как дома!» Приезжий мог бы поперхнуться от неожиданности, однако сдержался, проглотил кофе и еле заметно усмехнулся. Сук и Шок переглянулись: у них-то ведь приезжий фигурировал как Витя Харитонов.

Прошло почти точно десять минут, когда все трое за компьютерным столом разом прокричали «гип-гип-ура!» и стали хлопать друг дружку ладонь в ладонь на баскетбольный манер. После этого экстазного момента машина была выключена, и все трое, не торопясь, направились в диванный сектор; славянская каштановая чета и рыжий грузин. Вежливо поздоровались со всеми за руку. Уселись вокруг кофейного столика. Минуту молчали, все еще сияя от какой-то неведомой пришельцу удачи, наконец Ашка небрежно брякнула: «Только что „Таблица“ обогатилась на полтора ярда». Сук и Шок хлопнули друг друга в той же манере «high five».