в Риме, и он как минимум должен был достаточно хорошо её знать. Но то, что он писал о её религиозной и магической практике, явно исходило от третьих лиц. Мы точно знаем, что Нагловская переводила дадаистское стихотворение Эволы на французский язык в 1920‑е годы, и только в этом виде оно и дошло до наших дней. Эвола также был автором статьи в первом выпуске небольшой газеты «Стрела» под редакцией Нагловской. И по теме учения самой Нагловской и приписываемого ей сатанизма Эвола высказался так: «Даже несмотря на то, что с виду всё выглядит иначе, там есть кое-что помимо простых фантазий (и достаточно далёкое от неизбежного «сатанинского» антуража, который здесь абсолютно не к месту).»
Последний из наших свидетелей, Марк Плуке — наиболее важный из всех. В 1984 году он написал биографию Марии Нагловской «La Sophiale». Очевидно, он был её любимым учеником, и, в свою очередь, он сам был к ней сильно привязан. Он называл её своей духовной матерью. Также он рассказывает о том, кем были прочие участники той группы (состав включает в себя Жана Картере, Камилля Бриена, Анри Меслена, Клода д’Иже и других). Я склонен верить, что «Марк Ивер», которого Плуке называет другом Нагловской, был на деле Марком Гивером, монпарнасским критиком искусства, имевшим некоторое влияние в середине 20‑х годов. К 1930 году он вышел из моды ввиду собственного традиционализма, но он мог быть тем меценатом, что помог Марии начать выпускать «Стрелу». Плуке очаровательно рассказывает о том, как Мария каждый день ходила в Приходскую Церковь Богоматери, размышляя там и медитируя, и как он сам всегда составлял ей в этом компанию, несмотря на то, что сидение в церкви было слишком скучным для него. Он даёт хорошее и полное деталей описание церемонии, в ходе которой его и Клода д’Иже произвели в Дворники (Посвящённые Первой Степени). Также Плуке сообщает о церемонии наречения двух молодых женщин (одной из которой была Джейн Пигкис, его жена) кандидатками в будущие Жрицы Любви. В конце 1935 года Нагловская сообщила Плуке, что её миссия завершена, и что она скоро оставит этот мир. Он был опустошён этим (как говорит он сам, даже больше, чем после смерти своей собственной матери). Также Мария сказала ему, что её учение не сможет быть распространено, пока не сменится два или три поколения. То, что учение Нагловской не исчезло окончательно с лица Земли — по большей части заслуга её верного ученика, Марка Плуке.
Приложение В. «Мужской сатанизм, женский сатанизм»
Примечание переводчика: в начале 1933 года, возможно, будучи задета критическим отношением обозревателя, заметившего, что её Сатана был «нравственен» и «почти добродетелен», Нагловская написала статью, в которой долго и подробно объясняла, что она подразумевает под «Сатаной» и «сатанизмом». Ввиду важности этой статьи я включил в книгу её полный перевод, следующий ниже.
Люди спрашивают меня, не представляюсь ли я на публике ученицей П. Б. Рэндолфа, знаменитого своим трудом «Magia Sexualis» американского автора. Несколько серьёзных оккультистов так и представляются — но моим однозначным ответом на это будет следующее: нет, я не ученица Рэндолфа, я возвещаю миру о совершенно новой религии, откровение которой было дано мне (не людьми и не книгами) в Риме, в тот же момент, когда встречавшимся в Ватикане кардиналам от Небесного Посланника пришло вдохновение на избрание теперешнего Папы Римского. Я уже рассказывала об этом в одном из прошлых выпусков «Стрелы». Это откровение, переведённое мной в человеческие слова и изложенное в моей недавней книге «Свет секса», формально не противоречит принципам и процедурам из «Magia Sexualis», но тот Свет, что ведёт меня — не тот же, за которым идёт Рэндолф. И я прошу своих оппонентов запомнить это утверждение, потому что важность его огромна. Пока Рэндолф, всё ещё купаясь в индуистском идолопоклонничестве, верит, подобно теософам всех мастей, в независимую и индивидуальную жизнь и эволюцию каждой души-частицы — и это тот самый концепт, что в конечном итоге приводит к ужасному усилению духовной самовлюблённости мужчин и женщин — я восстаю во всей своей силе, поскольку само Божественное Учение, данное мне, было противоположно этой гибельной идее, ошибочной и порождающей всё зло в людях. Я говорю — и прошу это записывать — что ничто не является личным или индивидуальным, ни на Земле, ни на Небесах, ни в глубине подземных вод (и да услышат это те, у кого есть уши!). Я говорю: ничто не противоположно мне, я не противоположна ничему и никому, и среди вас, читающих меня, никто не противоположен ничему и никому из находящегося отдельно от вас, и ни одна вещь, ни одно существо, небесное или земное, не противоположно вам. Мы не идём к Единству, мы и есть Единство — и были им с самого начала, которого, впрочем, никогда не было. Идея разделения самозваных частиц Вселенной — иллюзия Мужского Сатанизма, и П. Б. Рэндолф, подобно всем теософам, католическим богословам, иудейским раввинам и образованным людям в целом, поддерживает одну из разновидностей Мужского Сатанизма. Голова мужчины, его Разум, принадлежит Сатане, как мы уже говорили. И как раз Мужской Сатанизм и отвергает прямое Божественное Откровение и просеивает любую спонтанно исходящую от жизненной силы Истину через сито отрицающих её проверок. Мужской Сатанизм создаёт разделение, потому что он и есть разделение, но его творение — ложно. Это то «Нет», что противостоит «Да», и оно умирает, не прекращая существования, потому что оно уже лишено жизни. Но в то же время оно необходимо — ибо это тот фермент, что порождает жизнь, и без борьбы Жизни бы не было. С самого начала, которого никогда не было, Элохим, «Да» и «Нет», противопоставили Небо Земле, утверждая таким образом принцип контраста, неотъемлемую и абсолютную основу сущего, Единственного — и нас самих. До самого конца, которого никогда не будет, Элохим, «Да» и «Нет», продолжат свою битву один на один — и эта всеобъемлющая битва будет отражаться везде и формировать собой всё. Как следствие — ошибки будут продолжать совершаться, и ни заблуждения, ни Смерть не прекратят своё существование. Мужской Сатанизм бессмертен. Он бессмертен на Небесах, он бессмертен на земле, он бессмертен в глубине подземных вод. Если бы Смерть, которую он порождает, остановилась, то и Жизнь прервалась бы. Но так Жизнь не умрёт. И, поскольку Жизнь существует,
